Галина Николаева (1911 – 1963)
ВОСПОМИНАНИЕ
Шли облака на плоских тёмных днищах
В таком зловещем желтоватом свете,
На тлеющих, пустынных пепелищах
По-волчьи выл осенний рвущий ветер.
На куче пепла женщина сидела,
В суровой скорби, молча, без движенья,
И на лице её окаменелом
Лишь две слезы блеснули на мгновенье.
Казалось мне, всю жизнь я помнить буду
Те облака и ветра завыванье,
Развалин тех дымящуюся груду
И женщины живое изваянье.
Казалось, боль всю кровь мне отравила,
Казалось, гнев мне в плоть вошёл навечно.
И вот я всё, как девочка, забыла,
Опять живу привольно и беспечно.
Растёт трава на старых пепелищах,
И дышит степь медовым пряным летом,
Но облака на синеватых днищах
Озарены необычайным светом.
И ясен мир. И так легко поётся.
Но не слеза ль той женщины суровой
Вдруг чистым звуком в песне отзовётся,
Как звон ручья в дулейке тростниковой?
В ДОРОГЕ
На вагонных рессорах качаться
В перерез незнакомой весне,
То прощаться в пути, то встречаться,
По ночам вспоминать в полусне.
И, себя понапрасну волнуя,
Всё припомнить, томясь до утра,
От игры в баскетбол у Ануя
До бомбёжек в степи у Днепра.
Всё припомнить — от школьного ранца,
От ребяческих звонких проказ
До оливковых рук чужестранца,
До нерусских и ласковых фраз.
И, припомнив их жар и бредовость,
Вдруг запутаться в мыслях и вновь
Виноватить себя за суровость
И его упрекать за любовь.
И забыть обо всём, если рано,
Сквозь руины, сквозь утренний сад,
К полустанку, под дробь барабана,
Подойдёт пионерский отряд.
И таким дорогим и просторным
Вдруг повеет, как ветром в лицо,
От мальчишки с серебряным горном,
Что мелькнёт за тесовым крыльцом.
И в станице невиданной Терской
Вдруг покажется мне, что всегда
Вёл меня этот горн пионерский
Через годы, бои, города.
И покажется мне не на шутку,
Где бы я ни спала, но с утра
Снова горн заиграет побудку,
Снова горн прогорнит мне «пора».
Поезд дрогнул. В движенье упорном
Ни любовь, ни забава, ни бой,
Перелив пионерского горна
Пусть уводит меня за собой.
НА ЧУЖБИНЕ
В зале с колоннадой полукружной,
Где сквозные палевые шторы,
Я веду с докучным и ненужным
Через пень-колоду разговоры.
И весь вечер с ним, чего-то ради,
Пью из рюмок тоненьких и узких.
За плечом, на маленькой эстраде,
Музыка играет не по-русски.
И стоят, как чьи-то злые свечи,
Чёрные колонны с позолотой.
В этот край меня вчера под вечер
Привезли весёлые пилоты.
Привезли, а сами улетели…
Говорю, себя не открывая.
Я не сплю, но снятся мне метели
Да у тына тропка снеговая.
Я не сплю, но снится: спозаранок
Розовеет, сердце мне тревожа,
Захолустный русский полустанок
С человечьим именем: «Серёжа».
* * *
Ты ждал, но я не полюбила.
Теперь ты мёртв, а я жива.
И мне близка твоя могила,
Как будто я твоя вдова.
С любимым, смуглым и весёлым
Опять пою и не грущу,
Но в майских травах, в мирных сёлах
Твой след исчезнувший ищу.
И если бабочка ворвётся
В окно на свет из темноты,
Вдруг сердце дрогнет и забьётся,
Как будто знак мне подал ты.
Пройдут года, я всё забуду —
И незабвенное лицо,
И встречи явленное чудо,
И рук сомкнувшихся кольцо.
И станут реки течь обратно,
И станут песни чужды мне,
Но образ твой, твой подвиг ратный,
Приснится мне и в смертном сне.
Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.