Вадим Хрилев
Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.
* * *
Да будь благословенен майский свет,
Крутых холмов земные перекаты.
Вновь встретились вчерашние солдаты,
Сыны больших и маленьких побед.
Когда-то слёз не показав врагу,
Они смеются радостно и плачут,
Они слезы своей святой не прячут
На кузьминском рассветном берегу.
Внизу, среди серёжковых ракит,
Вовсю лопочет резвая речонка
И соловей нащёлкивает звонко,
Хотя душа солдатская болит.
Приятно друга старого обнять,
Припасть к нему морщинистой щекою,
Заветное припомнить, дорогое
И всех негромко помянуть опять.
Гори вино заздравное светло,
Ходи по кругу боевая кружка.
Всё та же даль, нехитрая опушка,
А сколько здесь когда-то полегло!
«По спелой ржи, а там — через настил
Мы с ним ползли однажды на рассвете,
Но в друга моего Ворзова Петю
Проклятый снайпер всё же угодил».
Знакомо им, что значит кровь и хлеб,
А память их — как для патронов сумка.
«А помните, через деревню Рюмки
Мы двинулись потом на Кингисепп?»
Спешат года, но крепок братства круг,
Хотя так мало их теперь осталось,
Хотя берёт их в перекрестье старость
И на крючок свой нажимает вдруг.
Прошла давно жестокая гроза.
А рядом, словно забывая годы,
Вовсю копают бабы огороды,
Косынки опуская на глаза.
* * *
О. Г. Рудаковой
На лето покинув Баку,
Где тонет душа, как полушка,
Слезу доверяя платку,
Сюда приезжает старушка.
Здесь синее небо, как лён,
Калиток тягучие скрипы.
И снова ей дарят поклон
Одни привокзальные липы.
Она тосковала зимой,
И думы ей в сердце запали,
Чтоб только, ах, боже ты мой,
Увидеть заветные дали.
Под вечер с дорожным узлом
Устало бредёт, как судьбина.
Стучится в бревенчатый дом:
«Пусти уж, пожалуйста, Лина!»
Заохает: «Еле жива…»
К вагону привычная, к риску.
Но скорбные пряча слова,
Спешит на заре к обелиску.
Всё тот же знакомый бугор,
Всё та же небесная крыша,
Рассыпанный русый вихор.
«Ну, вот мы и свиделись, Миша!»
Замрёт перед милой звездой,
Но, вновь ничего не ответя,
Встречает её молодой
Комбат Рудаков на рассвете.
Он был и остался один.
Приникнет к его изголовью,
Седая, как память годин,
Почти с неземною любовью.
Уж больше и слёзонек нет.
Поправит кудельные прядки.
И долго глядит на портрет
Одна на девятом десятке.
Когда зашумит листопад
И к югу потянутся птицы,
Она уезжает назад,
Чтоб снова сюда возвратиться.
Мелькнут водокачка, и мост,
И красная гроздь у откоса.
Нелёгких две тысячи верст
Опять отсчитают колёса.
Не может она позабыть
Ни море, ни смех у баркаса…
Вот так бы на свете любить
До самого смертного часа.