Вадим Шефнер
Цитируется по: Шефнер Вадим Сергеевич. Цветные стёкла. Стихи. Л., “Дет. лит.”, 1974
Часть первая (стр. 7-19): http://poezosfera.ru/?p=3478
Часть вторая, часть третья (стр. 21 – 47): http://poezosfera.ru/?p=3480
Часть четвёртая, часть пятая (стр. 49-81): http://poezosfera.ru/?p=3492
Часть шестая, часть седьмая ( стр. 83 – 103): http://poezosfera.ru/?p=3494
Стр. 105 – 125
VIII
ПОДСОЛНЕЧНИК
Не знаю, что тому виною,
Но был засушлив этот год,
И пахло гарью торфяною
От высыхающих болот.
У обмелевшей переправы,
Где обнажился дна кусок,
Торчали высохшие травы,
Как гвозди, вбитые в песок.
Ничто не радовало взгляда.
И он передо мной возник,
Как солнца дальнего двойник,
За пыльной изгородью сада.
Он цвёл, не ведая печали,
Средь зноя, среди дымной мглы,
И лепестки его торчали,
Как зубья дисковой пилы.
Он врос в земли тугую бездну
Корней сцеплением тугим —
И стало то ему полезно,
Что было гибельно другим.
А я стоял у той ограды,
Молчали пыльные листы,
И, не дающие прохлады,
Склонялись чахлые кусты.
И пот ручьями тёк по коже,
И было небо всё в дыму,
И душно было мне — и всё же
Я не завидовал ему.
И никогда мне не мечталось
Стоять как жёлтые цветы,
На трав смертельную усталость
Бесцельно глядя с высоты.
1939
ДРЕВНЯЯ КРЕПОСТЬ
А. Гитовичу
Вдали звенят бубенчики коров,
Поёт пастух, а здесь безлюдно, дико.
Густая зелень затянула ров,
И на валу алеет земляника.
Потрескавшийся камень — тёмно-бур,
Изъела ржа чугунные засовы,
И, вылетев из чёрных амбразур,
По вечерам тревожно кычут совы.
Пусть крепость неприступною была,
Но время двинулось само на приступ,
И мост подгнил, и бастиона выступ
Мечтательная зелень оплела.
Где ядра тратил понапрасну враг,
Где воины не ведали измены,
Теперь полынь и огнецветный мак
Без боя взяли рухнувшие стены.
Ты скажешь: вот — вонзались башни ввысь,
Чернели рвы, а что осталось ныне?
Не у камней бессмертию учись,
А у цветов и у стеблей полыни.
1939
ЗАБЫТЫЙ КОЛОДЕЦ
Никто к воде не прикоснётся:
Паук, угрюмый чародей,
Заткал отверстие колодца
Узорной сеткою своей.
Бадейку на верёвке длинной
Не стоит опускать туда:
Пропахла затхлостью и тиной
Перестоявшая вода.
От влаги мертвенной и пленной
Иди к ручью — там, у моста,
За проносящеюся пеной
Вода прозрачна и чиста.
Отхлынул зной. Пьянит прохлада.
О чём грустить, о чём жалеть?..
Прохожий! В нашем мире надо
Быть щедрым, чтоб не оскудеть.
Кто исчерпать себя боится,
Тот не избегнет нищеты,
Черпай до дна себя — сторицей
Вернёшь утраченное ты.
1945
ГОРДЫНЯ
Над пустотою нависая криво,
Вцепясь корнями в трещины камней,
Стоит сосна у самого обрыва,
Не зная, что стоять недолго ей.
Её давно держать устали корни,
Не знающие отдыха и сна;
Но с каждым годом круче и упорней
Вверх — наискось — всё тянется она.
Уже и зверь гордячки сторонится,
Идёт в обход, смертельный чуя страх,
Уже предусмотрительные птицы
Покинули гнездо в её ветвях.
Стоит она, беды не понимая,
На сумрачной обветренной скале…
Ей чудится — она одна прямая,
А всё иное — криво на земле.
1954
ПОГРЕБЕНИЕ РАДУГИ
То было в скиту монастырском одном,
Где богу молились и ночью и днём.
Там радуга часто глядела с небес
На луг монастырский, на ниву и лес.
Из окон собора отлично видна,
Монахам молиться мешала она.
Однажды решил монастырский синклит,
Что радуга в небе напрасно горит.
«Её предаем мы суду и хуле,
Ей место не в небе — ей место в земле!»
Монахи срубили четыре сосны
И сделали гроб необычной длины.
И зеркало в гроб положили на дно.
Чтоб небо в нём было отражено.
Ловушку поставили в поле пустом,
А сами укрылись под ближним кустом.
Тут, зеркало видя, красотка небес
Тотчас проявила к нему интерес.
«Сама, греховодница, влезла во гроб!» —
Сказали монахи, и крышкою — хлоп.
… Вот вырыта яма большой глубины —
Сейчас погребут эту дочь Сатаны.
Игумен надгробную речь говорит…
Взглянули — а радуга в небе горит.
1963
РЕКОРДЫ
Уже не помнят Лядумега,
Уже забыли наповал.
А как он бегал! Как он бегал!
Какую скорость выдавал!
Растут рекорды понемножку —
И, новой силою полны,
По тем же гаревым дорожкам
Другие мчатся бегуны.
Бегут спортсмены молодые,
Легки, как ветер на лугу, —
Себе медали золотые
Они чеканят на бегу.
А славу в ящик не положишь,
Она жива, она жива, —
К тем, кто сильнее и моложе,
Она уходит — и права.
Она не знает вечных истин,
За нею следом не гонись.
Она сменяется, как листья
На древе, тянущемся ввысь.
1966
ВЕРБЛЮД
В степи расположен верблюжий завод.
Строения, изгородь, поле.
Двугорбый верблюд-бактриан у ворот
Стоит кораблём на приколе.
Он важен. Не конь он, не мул, не ишак —
В пустыне, во время движенья,
Он сам себе двигатель, бог и завмаг
И сам себе база снабженья!
Но нет ни стеклянных, ни водных зеркал
Красе отразиться верблюжьей —
Давно он, бедняга, себя не видал
Ни в море, ни в речке, ни в луже.
А рядом — совсем неуклюжий на вид,
С горбами не более дыни —
Весёлый малыш верблюжонок стоит,
Мохнатый кораблик пустыни.
И смотрит папаша на сына — хорош!
А после вздыхает тяжко:
— Хорош-то хорош, да со мною несхож,
В кого он горбатый, бедняжка?..
1954
БЕРЕГА
Рекой разлученные берега
Глядят друг на друга с грустью:
Река широка, река строга —
Одного к другому не пустит.
Пройдут века, иссохнет река,
Подводные травы завянут,
Сойдутся далёкие берега,
Обычной сушею станут.
Сойдутся два берега-старика,
Пожалуются при встрече:
— Вот то ли дело — была река,
А нынче умыться нечем.
1957
ПРИЯТЕЛЬНИЦЫ
В чащобе тихо, как во сне,
Течёт зелёный быт.
Берёзка, прислонясь к сосне,
Задумчиво стоит.
Растут, как их судьба свела,
Стремятся обе ввысь —
Два тонких молодых ствола
Ветвями обнялись.
Посмотришь — дружбы нет сильней,
Покой да тишина.
А под землёй — борьба корней,
Беззвучная война.
1955
СМЕЛОСТЬ
Один на бегу остановит коня,
Пройдёт по реке ледоход —
Зато без друга средь бела дня
На кладбище не шагнёт.
Не страшен другому ни бой, ни враг,
Вся мистика нипочём —
Вот только начальства боится так,
Что вмиг немеет при нём.
А третий шагнёт в огонь и в ночь,
И ступит на талый лёд,
И, чтобы друзьям в беде помочь,
По минным полям пройдёт;
Какая б его ни ждала гроза,
Угроз и гроз не боясь,
Любому любую правду в глаза
Он выскажет не таясь.
Не то чтоб он всех на свете мудрей
Иль от смерти заговорён —
Ослушаться совести своей
С детства боится он.
1954
IX
СТИХИ ПРИРОДЫ
Окрестность думает стихами,
Но мы не разбираем слов.
То нарастает, то стихает
Шальная ритмика ветров.
Неся дожди на берег дымный,
В раструбы раковин трубя,
Моря себе слагают гимны —
И сами слушают себя.
И скачут горные потоки
По выступам и валунам,
Твердя прерывистые строки,
Но только грохот слышен нам.
Лишь в день прощанья, в час ухода,
В миг расставальной тишины
Не шумы, а стихи природы,
Быть может, каждому слышны.
В них сплетены и гром и шорох
В словесную живую нить —
В те строки тайные, которых
Нам негде будет разгласить.
1962
ЯСТРЕБ
Природа всё учла и взвесила.
Вы, легкодумные стрелки,
Не нарушайте равновесия
И зря не жмите на курки.
Вот кружит ястреб. Вредный вроде бы.
Но пусть летает, невредим:
Кому-то вреден, а природе он
Полезен и необходим.
Ты рай себе уютный выстроил,
Но без тревог не проживёшь.
Убьёшь печаль — но тем же выстрелом
И радость, может быть, убьёшь.
1966
СТРАННЫЙ СОН
Мне сон приснился мрачный,
Мне снилась дичь и чушь,
Мне снилось, будто врач я
И бог ещё к тому ж.
Ко мне больные реки
Явились на приём,
Вползли ручьи-калеки
В мой сумеречный дом,
К ногам моим припали,
Чтоб спас я от беды,
От едких химикалий
Ослепшие пруды.
Явились, мне на горе,
За помощью моей
Тюльпаны плоскогорий
И лилии полей.
Топча мою жилплощадь,
Пришли, внушая страх,
Обугленные рощи
На чёрных костылях.
Я мучился с больными —
Ничем помочь не мог.
Я видел — горе с ними,
Но я ведь только бог.
И я сказал: — Идите
Из комнаты моей
И у людей ищите
Защиты от людей.
1965
ОБИДА
Природа неслышно уходит от нас.
Уходит, как девочка с праздника взрослых.
Уходит. Никто ей вдогонку не послан.
Стыдливо и молча уходит от нас.
Оставив деревья в садах городских
(Заложников иль соглядатаев тайных?),
Уходит от камня, от взоров людских,
От наших чудес и от строчек похвальных.
Она отступает, покорно-скромна…
А может, мы толком её и не знали?
А вдруг затаила обиду она
И ждёт, что случится неладное с нами?
Чуть что — в наступленье пойдут из пустынь
Ползучие тернии — им не впервые,
И маки на крыши взлетят, и полынь
Вопьётся в асфальтовые мостовые.
И в некий, не мною назначенный, год
В места наших встреч, и трудов, и прощаний
Зелёное воинство леса войдёт,
Совиные гнезда неся под плащами.
1956
РУЧНОЙ ВОЛК
У лесника в прокуренной сторожке
Домашний волк живёт не первый год.
Он незлобив, не тронет даже кошки,
Он, как собака, домик стережёт.
Когда-то у оврага, в дальней роще,
В неистовую позднюю пургу,
Лесничий взял его волчонком тощим
И преданного выкормил слугу.
Но в феврале, когда метель клубится,
Волк смотрит настороженно во тьму,
И сам хозяин в эти дни боится
Его погладить, подойти к нему.
Там где-то стая ждёт его прихода.
Его зовёт клубящаяся мгла,
И, может быть, голодная свобода
Ему дороже тёплого угла.
Хозяин, бойся этой волчьей стати
И очень-то не доверяй ему:
Злом за добро он всё равно отплатит,
На вой волчицы кинувшись во тьму.
Ни ласкою, ни хлебом, ни пинками
Не пробуй возвращать его назад:
Он горло перервёт тебе клыками,
И ты же будешь в этом виноват.
Он просто волк, он не собачьей масти,
И он уйдёт, забыв, что он ручной,
От тёплого навязанного счастья
В метель и в холод, в неуют ночной.
1957
ОТПЕЧАТКИ НА УГЛЕ
Тянулись ввысь из джунглей разогретых
Таинственных растений веера.
Далёкое младенчество планеты,
Беспечное её позавчера.
Не донесли к нам чёрные скрижали
Великолепья зарослей густых —
Лишь отпечатки тайно удержали,
Лишь знаки отрицательные их.
Чтоб углем стать, за тысячи столетий
Распались их объёмы и цвета;
Всей их красы единственный свидетель —
От них оставшаяся пустота.
Как детские ошибки и мечтанья,
Их оттиск смутен и неповторим,
Но о былом своём существованье
Они твердят отсутствием своим.
1959
СКРОМНОСТЬ
Мы взглядом простор окинем,
Взойдя на бархан крутой.
Весною цветёт пустыня,
Казавшаяся пустой.
Растенья-эфемериды
Так рады, выйдя на свет, —
Для грусти и для обиды
Минутки свободной нет.
Не жить им в разгаре лета.
Никто не обережёт,
Но травы тянутся к свету,
К солнцу, что их сожжёт.
В их жизни, такой недлинной,
Многое им дано, —
Как мёд в бутыли старинной,
Время их сгущено.
И рады они, как дети.
И славят ясные дни,
И пресного долголетья
Не просят себе они.
1963
КОЛОС
Налившийся колос, ты должен склониться.
Ты к солнцу тянулся из всей своей силы,
Но время склониться, пора поклониться
Земле, что тебя родила и взрастила.
Ты в землю был послан людскою десницей,
Сквозь почву росток твой неспешно и тайно
Всплывал, чтобы к жизни вернуться сторицей,
К руке человека, к серпам и комбайнам.
Пустые колосья, как башни гордыни,
Пусть тянутся к небу, где звёзды и птицы, —
В высоком смирении должен ты ныне
К земле, к животворной могиле склониться.
Пред этим таинственным миром склониться,
Где осень развесила тонкую дымку,
Где нет меж грядущим и прошлым границы,
Где смерть и бессмертие ходят в обнимку.
1970
ОТРАЖЕНИЕ В РЕКЕ
Река глубокая. Над ней
Прибрежный наклонился сад —
И отражения ветвей
На плоском зеркале лежат.
Порой колышет их волна,
Но, безучастна и темна,
Под плёнкою зеркальной спит
Таинственная глубина.
Вот если б лак содрать с волны,
Поверхность зеркала разбить,
Чтоб всею глубью глубины
Цветущий мир отобразить!
1960
ТИШИНА
На осеннем рассвете петух прокричал,
Прогудели вдали поезда,
Расклубился туман, и скрипучий причал
На реке раскачала вода.
И живая задумчивая тишина
Залегла у подножья холмов,
И земля плодородным покоем полна —
Ей не надо возвышенных слов.
Помолчи. Пусть поёт за тебя тишина,
Пусть листвой шелестит на пути,
Пусть неслышно заронится в душу она,
Чтобы песней живой прорасти.
1953
ЛЬДИНА
Льдина — хрупкая старуха —
Будет морю отдана.
Под её зеркальным брюхом
Ходит гулкая волна.
Всё худеет, всё худеет,
Стала скучной и больной,
А умрёт — помолодеет,
Станет морем и волной.
Улыбнётся из колодца, —
Мол, живётся ничего.
Так бессмертие даётся
Всем, не ищущим его.
… Глянет радугой прекрасной
В окна комнаты моей:
«Ты жалел меня напрасно,
Самого себя жалей».
1966
У ИСТОКА
Сидит задумчивая птица
В лесной глуши у родника,
И тихо капает водица
Из каменного желобка.
И по извилистому ложу
Бежит на северо-восток
Весь в серебристой мелкой дрожи
Едва приметный ручеёк.
Бежит серебряною тропкой
К судьбе, к погибели морской.
Сперва он речкой станет робкой,
Потом — степенною рекой.
Впадая в море, загордится,
Забудет важная река,
Что где-то капает водица
Из каменного желобка,
Что где-то в тишине зелёной
Немая радость разлита,
Что так светла воды студёной
Младенческая чистота.
1956
* * *
Пока ещё не рассвело
Иду вдоль туманного луга,
И мыши летучей крыло
Касается лунного круга.
Природа чего-то всё ждёт,
Но только не света дневного,
Не наших трудов и забот —
Чего-то иного, иного.
Сама в себя погружена,
Собою полна до рассвета,
Сама от себя тишина
В тиши ожидает ответа.
1970