Пётр Краснопёров
Стихотворения
Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224 стр.
НА ПЛАТФОРМЕ
О здравствуй, воздух подмосковный
И утра запах молодой!
Над нашей серою платформой
Котёл небес предгрозовой.
А запах лип сонлив и нежен,
И я без памяти влюблюсь,
И губы девичьих черешен
Сладки на лепет и на вкус.
О здравствуй, шёпот губ бескровных.
Пугливой нежности язык,
Загар на скулах подростковых
И бледность пальцев молодых.
Иду к тебе, мой век, мой праздник,
Как у шлагбаума стою,
В живых глазах десятиклассниц
Твои надежды узнаю.
Как близко будущее дышит,
Как мягко дышит небосвод,
Как сладко жить, и ждать, и слышать
Как долго поезд не идёт.
НОЧНОЙ ВЗЛЁТ
…И думал я: здесь нужен новый Вагнер,
Когда, оставив горное жерло.
Над Адлером вставал железный ангел
Чуть отведя свистящее крыло.
И думал я: разорвана дремота,
И это правды страшная пора.
И подступала нервная зевота
От медленных ударов серебра.
Всё было вновь — и поздняя посадка,
И самолётов сиплые грома,
Вокзальная ночная лихорадка,
Багажная сухая кутерьма.
Скорей бы уж, скорей бы уж кончалось,
Ни одного знакомого лица,—
Каким холодным светом освещалась
Неубранность вокзального дворца.
А фюзеляжи вздрагивали снова,
Стеклянный свет струился по бортам,
И страшной силой сказанное слово
Разламывало воздух пополам.
И невозможно было не ответить
Возвышенной гордыней немоты
На этот зов, на этот тёмный ветер,
На этот шелест хищной красоты.
ПЕРВЫЙ СНЕГ
Просыпаться в холодном поту
От тревожного точного слова.
Шестерёнки стучат в темноту —
То ли три, то ли четверть второго.
Первый иней в квадрате окна,
Тонким фосфором крыши мерцают,
И слова отходящего сна:
«Будь на страже, тебя забывают».
И какой-то всё внутренний страх
В древнем доме, в забвенье глубоком.
Страшно, господи, страшно-то как…
Уж не болен ли я ненароком?
А глаза всё глядят за порог
Напитаться сияньем, порошей.
Ах, распутать бы липкий клубок,
Этот узел больных бездорожий.
Ах, остаться, не сдрейфить, не слечь,
Ртом и телом напиться прозренья,
Из нутра, из себя же извлечь
Молодую строфу исцеленья.
ГОСТЬЯ
Сама, сама ко мне идёшь!
И даришь снежную субботу,
И эту праздничную дрожь,
И страсти горькую свободу.
А гостья холодно юна,
И тонок профиль нервной птицы,
От белоснежного руна
Смуглей запястья и ключицы.
Беседы робкое кольцо,
Но снова взгляд тебя встречает —
Твоё нерусское лицо
Снег этот первый освещает.
Прости мой лепет в пустоте
И что тебя почти касался,
Певучей тонкой красоте
Я так давно не изумлялся.
Как поздно завтракаем мы,
И пахнет нежностью и счастьем,
И тёплой близостью зимы,
И красным яблоком хрустящим.
В КОНЦЕ ФЕВРАЛЯ
О, старинная карета ундервуда
С металлическим сверканьем рычажков!
На столе давно не мытая посуда,
На окошке вороха черновиков.
Блики света, предвесенняя тревога, —
Я от этого немножечко отвык…
От окошка и до самого порога
Солнце бросило горячий половик.
Февраля черногорящий понедельник,
Что-то капает и льётся за окном.
Что я знаю, сочинитель и бездельник,
О призвании, о будущем своём?
Но незримо продолжается работа,
И горят в Замоскворечье купола,
И на стенке календарь «Аэрофлота»
Развернул шероховатые крыла.
О старинная карета ундервуда!
Мы с тобою только временно молчим,
Слово дышит из-под тающего спуда,
Скоро в новую дорогу застучим.