» Борис Шиперович. В библиотеке Брюсова | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 20th February, 2009 раздел: Русская поэзия

Борис Шиперович

В БИБЛИОТЕКЕ БРЮСОВА

Цитируется по: “День Поэзии. 1966?, Советский писатель, Москва, 1966.

Проспект Мира, 32. На старинном особняке — мемориальная доска: «В этом доме жил, творчески работал и умер В. Я. Брюсов — поэт, историк, член ВКП(б) (1883-1924)».

Просторный, скромно обставленный кабинет сохранился таким, каким был при жизни поэта. За большим без всяких украшений письменным столом неустанно творил великий труженик литературы. Когда входишь сюда, невольно представляешь себе самого Брюсова — сурового, деловитого, со скуластым монгольским лицом, в скромном, застёгнутом на все пуговицы пиджаке. Таким изобразил его Врубель.

Вдоль стен — бесконечные стеллажи книг. Разные эпохи, разные страны, десятки языков. В единственном стеклянном шкафу, который стоит против письменного стола, находятся книги самого Брюсова. Кроме книг там хранятся журнальные оттиски его статей, стихов и рецензий. У входа в кабинет, на длинных полках лежат сотни подаренных Брюсову изданий. Не раз я стоял у этого неповторимого собрания, внимательно рассматривая каждую книгу. Автографы А. Блока, А. Белого, М. Волошина, Ф. Сологуба, М. Кузмина, И. Северянина, К. Бальмонта, С. Есенина, В. Маяковского. Они разные, эти автографы. В них сразу угадывается темперамент того иди иного поэта, даже его манера. На книге «Громокипящий кубок», пользовавшейся в то время шумным успехом, Игорь Северянин сделал «громокипящую» надпись: «Великому Валерию Брюсову бессмертно его Игорь Северянин». Максимилиан Волошин написал: «Явь наших снов земля не истребит». В ответ, на подаренную ему Брюсовым книгу «Зеркало теней» Блок прислал автограф стихотворения:

…Вновь причастись души неистовой,
И яд, и боль, и сладость пей.
И тихо книгу перелистывай,
Впиваясь в зеркало теней…


Когда вышли «Стихи о Прекрасной Даме», Блок сделал на книге такую надпись: «Законодателю русского языка, Кормщику в тёмном плаще, Путеводной звезде, Глубокоуважаемому В. Я. Брюсову, в знак преклонения». А на книге «Снежная маска» Александр Блок написал: «Венценосному певцу снежных высот В. Я. Брюсову с глубоким уважением и благодарностью — всегда внимательный и всегда преданный ученик А. Блок». Но, пожалуй, самыми замечательными были пометки Брюсова на полях этих книг. Они говорили прежде всего о той высокой требовательности, какую предъявлял Брюсов к поэзии, к каждой стихотворной строке. Он был строгим учителем, и советы его отличались большой искренностью и принципиальностью. Он критиковал и признанных в то время поэтов и тех, кто ещё только начинал свой поэтический путь. В дальнейшем все эти замечания, оценки вошли в книгу Брюсова «Далёкие и близкие». Приведём некоторые из этих пометок. Просмотрев книгу Северянина, Брюсов сделал на полях немало замечаний. Судя по всему, ему не понравилось предисловие Ф. Сологуба, расхвалившего Северянина. «Появление поэта радует, и когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована…» Возле этих строк — пометка Брюсова: «Поэт — да, но какой поэт!» Не нравились Брюсову напыщенность и вычурность некоторых стихов Северянина. Он считал, что поэт засоряет русский стих. Брюсов подчеркнул такие строки: «Драприт стволы в туманную тунику», «Демимонденка и лесофея». Чужды были Валерию Яковлевичу и так называемые «программные» стихи вроде:

Да, я влюблён в свой стих державный,
В свой стих изысканно-простой,
И льётся он волною плавно
В пустыне чахлой и пустой.

Возле последней строки Валерий Яковлевич написал: «Пушкин».

Брюсов стал собирать книги с юношеского возраста, когда жил ещё на Цветном бульваре в домике своего отца. Там жил и его дед, кстати сказать хорошо знавший Пушкина. Небольшая комнатка молодого Брюсова была вся заставлена книгами. Вначале он увлекался Г. Эмаром, Жюль Верном, Э. По. Но постепенно круг интересов Брюсова расширялся. Его начали привлекать книги о научных открытиях. Он не расставался с книгой Тиссандье «Мученики науки», его захватывали книги и по философии, в частности Куно Фишер и Спиноза. С годами появились новые увлечения. Он стал собирать книги французских поэтов Вердена, Малларме, Рембо, Бодлера. Спустя несколько лет Брюсов становится обладателем богатейшего собрания книг по самым разнообразным отраслям знаний. Критик А. Измайлов, побывавший у Брюсова в 1910 году, так описывает библиотеку поэта:

«Библиотека в его кабинете, но опять непохожая на библиотеки типично московских любителей. След действительно работающего человека лежит на этой библиотеке».

Брюсов бережно относился к книгам и не любил их давать даже на небольшой срок. Жанна Матвеевна Брюсова рассказывала мне, как однажды к Брюсову приехал Бунин.

— Бунин приехал с Бальмонтом неожиданно,— вспоминает она.— Мы их не ждали. Брюсов был очень занят, но работу всё же отложил. Пробыли они у нас недолго. Разговор явно не клеился. Бунин пристально рассматривал библиотеку.
— Не дадите ли мне, Валерий Яковлевич, дня на два «Мудрость» Верлена?
Валерий Яковлевич в первую минуту растерялся, но потом сухо ответил:
— Своих книг я никому не даю…

Тем не менее, замечает Жанна Матвеевна, Брюсов иногда кое-кому книги всё же давал. Как видно, Бунин его тогда чем-то раздражал.

Брюсов владел двенадцатью языками. В его библиотеке были подобраны почти все издания Шекспира, Шиллера, По, Байрона, Гейне, Шелли, Уайльда, Вольтера, Дидро, Бальзака. Довольно полно была представлена древняя литература – произведения Аристотеля, Сократа, Вергилия, Платона и многих других. Здесь хранились и так называемые раритеты: одно из первых изданий Данте «Vita Novа», редкие издания Эразма Роттердамского, Байрона, Сервантеса.

В русском разделе хранились ценнейшие издания древнерусской литературы, начиная от «Слова о полку Игореве». Больше всего меня поразила пушкиниана. С какой любовью были представлены книги о Пушкине! У Брюсова были все первые издания Пушкина, в том числе и первое и последующие издания «Евгения Онегина», «Повестей Белкина», «Египетских ночей» и др. Валерий Яковлевич был одним из крупнейших знатоков Пушкина. Он знал наизусть все стихи Пушкина в различных вариантах. Память его была поистине поразительной. Однажды из Парижа приехал Онегин — известный пушкинист, обладавший ценнейшими изданиями и автографами Пушкина. Вечером у него собрались поэты, писатели, критики. Приехал и Валерий Яковлевич. Онегин показал гостям варианты глав «Евгения Онегина», ещё не опубликованные.

— Брюсов, — рассказывает Жанна Матвеевна,— был возбуждён и взволнован. Ему хотелось очень переписать эти главы. Но Онегин не соглашался. Тогда Брюсов попросил Онегина дать ему почитать. Онегин согласился. Валерий Яковлевич прочитал весь текст и тут же, к удивлению присутствующих, продекламировал его наизусть.

Бывая часто за границей, Брюсов посещал книжные магазины, знакомился с книгопродавцами, букинистами. В Париже он встречался с известными писателями и поэтами. Ему дарили свои произведения Поль Верлен, Шарль Вильдрак, Жан Ришпэн, Ромен Роллан, Жюль Ромен и, конечно, Верхарн, с которым он был дружен и стихи которого перевёл.

Перечислить все книги библиотеки невозможно,— их тысячи. Жанна Матвеевна так и не могла назвать мне точную цифру. В трёх тетрадках Валерия Яковлевича собственноручно перечисляются разделы библиотеки, они дают некоторое представление о масштабах библиотеки. В первой тетрадке — такая запись: «Последний вариант 1918—1919. Языкознание. Словари и Энциклопедии. Рим: Всеобщая история. Русская история. Оккультные науки. Точные науки. Античные переводы. Русская литература. Собрание сочинений писателей до конца XIX века. Проза. Поэзия. Поэты. Прозаики. Стихосложение. Французская литература. (Авторы до конца XIX века.) Немецкая, английская, итальянская, французская, испанская, голландская, чешская, польская. Переводы с этих языков. Восточная литература. Искусство. Эстетика. Художественные издания».

Некоторое время назад Жанна Матвеевна передала архив В. Я. Брюсова в Государственную библиотеку имени В. И. Ленина. Мне посчастливилось незадолго перед этим познакомиться с архивом. Он размещался в чёрных картонных ящиках, которые стояли возле книжных полок. Архив был разложен в строгом порядке, по системе, выработанной самим Брюсовым. В одних ящиках хранились рукописи, в других — черновые наброски, заметки. Жанна Матвеевна открыла одну коробку. В ней оказалась рукопись книги «Urbi et Orbi» («Граду и миру»). Книги, которую так любил А. Блок. Он писал: «Каждый вечер я читаю «Urbi et Orbi». В ящиках также хранились рукописи книг «Tertia Vigilia» («Третья стража») и «Меа». В других ящиках — незаконченные варианты рукописей. Так, одна из них — «Спеши» (1922—1924) — последний сборник стихов, подготовленный поэтом незадолго до смерти и вышедший в свет в день его похорон.

Брюсов был эрудитом, прекрасно осведомлённым в различных областях знаний. Об этом свидетельствует его неопубликованная пьеса «Арго», в которой говорится о постройке космического корабля, о полёте на Луну. Различным космическим проблемам посвящены многие его поэтические произведения. Обращаясь к будущему, он писал в стихотворении «Семь цветов радуги»:

Вы Властелины Марса иль Венеры…

В одном из ящиков Жанна Матвеевна берегла стенограмму выступления Валерия Яковлевича на празднований 50-летия В. И. Ленина в Доме журналиста и перепечатанное на машинке «Приветственное слово В. И. Ленину, зачитанное Брюсовым от лица деятелей русской художественной литературы».

В архиве собраны документы о деятельности Брюсова в первые годы советской власти. Это были кипучие годы. Он работал в Наркомпросе, читал лекции на Высших литературных курсах, много выступал.

Просматривая книги, принадлежащие Брюсову, знакомясь с его архивом, ещё раз восхищаешься личностью замечательного художника, труженика, отдавшего все свои силы и талант строительству нового, социалистического мира. И вспоминаешь невольно его строки:

В мире слов разнообразных,
Что блестят, горят и жгут,-
Золотых, стальных, алмазных –
Нет священней слова «ТРУД».

Метки:

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter