» Дмитрий Михайлович Ковалёв. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 26th February, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Дмитрий Михайлович Ковалёв (1915 -1977)
Стихотворения

Цитируется по: Ковалёв Д.М. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия». 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»)

ПРОСТИ

Тоне

Не жизнь прожить, а поле перейти…
Но поле, поле… Отчего ж так мало
жизнь в годы бедствий сердце понимало?..
И ты меня – за всё, за всё прости.
Судьба моя, несладкая отрада.
Единственный тревожный мой покой.
Но никакой другой мне и не надо.
И нет другой на свете никакой.
С неведеньем большого ожиданья,
c непраздничностью позднего свиданья,
прости, что не таким, как ожидала,
таким, как есть, меня ты увидала:
Что в горе ты не опустила руки.
И голову в беде не уронила.
Что жили от разлуки до разлуки.
Что сына без меня ты хоронила.
И те, как кровь и как заря, цвeты,
что принесла на первый холмик ты.
И всё в глазёнках чёрных наяву
я утреннюю вижу синеву.
Прости – и сны мне новые навей.
Я теми – помнишь? – столько лет живу,
Прости – что меньше знаю сыновей,
что часто ревновал тебя, родную,
и что теперь – всё реже я ревную,
всё чаще матерью тебя зову.
За скрытность скорби и невидность слёз,
за то, что столько сил твоих унёс.
Что надо было поле перейти,
где столько павших,
жизни не узнавших.
И что другого не было пути
у нас,
так долго, трудно отступавших,
но победивших всё-таки…
Прости.


С НЕБЕС

Люблю… И боль моя и жизнь моя полна,
и я смотрю с небес на всё земное.
Люблю… И след твой — чистый, как луна,
и тень моя не гонится за мною,
Как медлит реактивный, накренясь!
Как долго блики на крыле меняет!..
Как мелко всё –
что нас разъединяет!
Как крупно всё – что породнило нас!…
А море из глубин мерцает дном:.
А горы с неба – не крупнее кочек.
А звёзды открываются и днём.
А солнце светит на земле и ночью.

ДЕРЕВЬЯ

И у деревьев
всё бывает.
Дубы какие полегли!..
То, как солдат,
поубивает.
То вырвет с корнем из земли.
То греют руки –
и в огонь их.
То ровно стелют –
для моста.
То в отдалённые места везут
в коричневых вагонах.
Но не шелохнутся осины,
Все
как стояли –
так стоят.
И у невидимой трясины
в румянце свежем
дрожь таят,
Видны
по виду их незлому.
Рoзoвощёкий цвет раздут!
И ни порубу им,
ни слому.
Нагие,
на глазах растут.

* * *

Как хочется знать мне:
что ещё станется?..
Осень подходит, по окнам скользя.
Как быстро новые истины старятся.
А старыми жить нельзя.

* * *

Приникну лбом –
в дождях круги оконные…
Привычка и любовь –
враги исконные.
Стpашусь привычки
и любви хочу –
такой
что нам вдвоём не по плечу.
А за стеклом – селенья мимолётные.
А темнота –
как глубина подлёдная.
Лёд примораживает,
а быстряк сосёт.
Привычка держит,
а любовь несёт…
Но кто кого –
век не даёт ответа.
И только задыхается от ветра,
от жадного паденья в высоту –
и раздирает души на лету.

О СКРОМНОСТИ

Вот мы o Ленине всё говорим.
Не на своей,
а на его всё учим скромности.
А он к речам о скромности
непримирим.
А он как бы своей стеснялся скромности.
Брал всю ответственность,
как ни огромна, –
и не считал,
что поступал нескромно.
Особую заботу о себе –
казнить готов.
Где о людской судьбе –
на казнь готов.
И ради всех
мог против всех пойти,
все правила поправ.
И не смущался,
что один был прав…
В рабочей родственности,
что роднее кровности,
Ильич остерегался
слов о скромности.
Знал, знал,
что за великими,
случается,
и маленькая скромность
замечается –
и ставится в заслугу им великую
на всю страну,
такую многоликую…
И слухи ли ползли,
молва летела ли – терпеть не мог,
когда икону делали.

ВЕТРЕННЫЕ МЕЛЬНИЦЫ

И так слыхали
и по радио:
теперь поля красот иных,
теперь повсюду глаз поpадует
пейзаж без мельниц ветpяных…

Ах, эти ветренные мельницы!
Хоть лето в поле,
хоть зима,
хоть ветер как ни переменится –
всё мелют.
Мелют без ума…

Вот в паутинах весь, как в инее,
комбайн у стана своего.
Кому мешали крылья ихние
в соседстве с крыльями его?..

Кому мешало всё – что стaвили
так,
как писали от руки?..

Уж лучше 6 ветряки оставили.
Задаром мелют ветряки.

МОЛЧАНИЕ

У маяков лужёны глотки.
И тучи – будто валуны.
Железом врублены подлодки
В породу грубую волны.
Однополчане спят глубоко
В стеклянном холоде глухом.
Над ними
Видящий, как око,
Стоит воды зелёный холм.
Вода тяжёлая,
Без света.
В ней залегло молчанье гроз.
И ни привета.
Ни ответа.
И это наглухо.
Всерьёз…
Весь в атомных невидных звёздах,
Поход подводников далёк.
Над головой у них не воздух,
A лёд
На сотни миль залёг…
Я знаю –
Что такое воздух,
Со дна
Один его глоток.
Я чую –
Что таится в звёздах
И как
Их тайный свет
Жесток.

ПОМНЮ

Нет, я помню…
Как юность,
Как море,
Как мечту свою первую помню…
Дорогие мои,
Как бывает порою без вас нелегко мне,
Как мне вас не хватает,
Лишь на миг оглянусь –
И почувствую:
Молодость тает.
Но закрою глаза – и опять,
И опять, и опять:
Освещённый неярко отсек,
Тишина.
Нет, такой тишине
На земле никогда не бывать.
За стальной переборкой
дыхание ваше слыхать.
Значит, вы ещё боретесь.
Прибывает вода.
Нет, такой тишине
Там,
Вверху,
Над водой,
Не бывать никогда…

* * *

Опять в прудах под молчаливой ивой
живёт зеркальный карп миролюбивый.

Опять на липах пчёлы в блёстках пыли,
цветы, как бабочки, все ветви облепили.

Опять, в песке копаясь возле хаты,
растут в тиши бессмертные солдаты.

* * *

Когда умирает знамя –
с ним умирают судьбы,
смешными становятся важные
и правота утверждённая
преступною неправотою.

Когда оно умирает…
Но умирает ли знамя,
если оно – знамя,
а не парадный бархат,
украшенный мишурою?..

Когда умирает знамя –
цвет его остаётся
в крови,
что проходит сквозь сердце,
и в восходящем солнце.

Когда умирает знамя –
самые зрячие слепнут.
И прозревают слепые –
когда умирает знамя.

* * *

Так вот что:
прошу наперёд я прощенья.
Но в людях,
которых, как сам себя, знал,
такие я вдруг замечал превращенья –
что славно бы заново жить начинал.
Душевность такою окажется ложной –
что места себе не находишь…
Кому
ты верил?..
В себе разувериться можно.
И можно неискренним стать самому.
Немало встречал я, и видел, и слышал
таких, что за рюмкой о дружбе твердят,
а чуть заберутся ступенькой повыше –
с друзьями и знаться уже не хотят…
И всё же – когда раскрываю я душу,
случайно сойдясь с человеком, как брат, –
то чаще всего узнаю:
что он лучше,
чем слышал о нём,
чем о нём говорят.

КРАСОТА

Как лебеди, дики твои колени..
Тоскуют вёсны ранние по ним.
Приснилось,
что ханжи пооколели –
и стало меньше хоть грехам одним.
И стала юность чище и моложе.
И зрелость – добротою ближе ей.
Наедине,
опаслива до дрожи,
ты жмуришься
от наготы своей,
такая зябкая,
как будто ветви сада
росой осыпали,
хоть голову втяни.
Двух земляничин робкая прохлада
краснеет и хоронится в тени…
Но если бы рассвет
твои опаски
и глаз твоих пугливых высоту
увидеть мог –
он погасил бы краски,
чтоб не спугнуть
такую
красоту.

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ

И ни критических калёных рoзог,
ни ртов скоромныx
и ни постных лбов…
Предутренняя кремовость берёзок,
где в каждой клеточке трепещется любовь.
Вся против безразличья протестуя,
всё нагтой смущённой озарив…
Вот так и ты…
Люблю тебя, простую,
твой скрытый даже в близости порыв.
Люблю тебя совсем я не такую,
какою критики любить велят.
Не в меру я тоскую
и ликую,
мне надо больше,
чем влюблённый взгляд:
плечо твоё,
что месяца моложе,
дыханья затаённого испуг,
слепыми пальцами касаться кожи –
и прозревать
и покорятьсяя вдруг.
Губ мятный холодок,
глаз солнечную полночь,
тот хмель,
что спрятан не в густом вине,
стон задохнувшийся,
от счастья полный –
песнь песней
и весна весны во мне.

* * *

Была насквозь из света зелень.
Тень, как в колодце, глубока.
Лучи раскосые глазели.
Сквозь грозовые облака.
Зрачков свеченье,
Цвет тот карий,
Тот полохливый свет надежд.
И ты была в одном загаре,
Что всех красивее одежд.
Такое солнечное тело,
Такие лунные глаза –
Что всё земное плыть хотело,
Туда, где ветер и гроза.

* * *

Над пpитаившимся в садах жильём
и над ведущей в лес косой дорожкой
укропом пахнет,
стираным бельём
и пригоревшею картошкой.
И слышно, как молчит дымок,
что врoс ,
в листву малинника,
в головки мака.
И помнят губы –
как тепло и мягко
касаться детских спутанных волос.
Свежо набрякшим винам
и люпинам,
и по росе –
не терпится косе…
И хочется быть добрым
и любимым.
И хочется
обычным быть –
как все.

* * *

Я тишину люблю.
Но тихих –
Опасаюсь.
Они всегда имеют что-то про себя…
При встречах
Одиночеством спасаюсь.
Жалел не раз,
Тихоням пособя…
Остерегайтесь доброты той липкой,
Что по губам
И по усам течёт…
Столкнут с обрыва
С ангельской улыбкой,
При всех,
Когда наверняка расчёт.

* * *

И всего, что осталось потом, –
Это полные жёлтой воды
На подплывшем снегу
Под окном
Глубиною в сапог
Следы.
Что ж, ушёл… Ну и пусть идёт.
Скрыла боль ото всех в груди,
Как раненье скрывает тот,
Кто не хочет из боя уйти.
На себя лишь остaлась зла,
Над раскрывшейся вдруг межой.
Как же это?
Я с ним жила и не знала,
Что он чужой?

СМЕЛОСТЬ

И мы бывали смелы не с оглядками.
И задним всё числом, как вы, я это помню.
С вчерашними сражались непорядками.
С сегодняшними был порядок полный…
А на войне – не с прошлыми ошибками
войну вели, а с танками, а с танками…
Мы уважительно мели себя с останками,
Живых врагов – щадить могли не шибко мы…
Теперь вы нас в несмелости корите.
И нашу вы беду в вину нам ставите…
Вы по-солдатски с нами покурите.
Быть может, снизойдёте и оттаете.
По сути – смелость остаётся та же.
По смыслу – смена тоже не другая….
Вы так усердны, прошлое ругая,
что боязно за будущее даже.

ЗОВ ЗЕМЛИ

Какою веет новизною трезвой
От мартовской земли навеселе!
Как молодость нужна ей до зарезу –
А молодых негусто на селе.
Негусто их таких,
Чтобы гордились
Поотнятой у бар землёй своей.
Не там, где кровь твоя,
А где сгодились.
Конечно же, и там нужны вы ей.
Но как же это – что уже в привычке:
Не свой колхоз – начало всех начал?
Пообживали чертовы кулички,
А чеpнозём под боком одичал!
И почему протаявшее поле
Заранее давно уж не зовёт,
Как стаи кранов за водою полой,
И корабли вселенной, и завод?..
Потеря чувства этого чревата –
Когда не кличет степь ещё с зимы.
Конечно, здесь и время виновато,
Но всё же больше
Виноваты мы.
Мы столько лет подряд
Внушали детям
Стремление не к ней, а от неё.
И всё никак не примирится с этим
Ни сердце,
Ни сознание моё.

Метки: , ,
  1. Dzimitryj сказал,

    Друзья! Очень благодарен Вам за возможность продолжить знакомство с поэзией Дмитрия Ковалёва, моего земляка, теперь уже и на Вашем сайте. С совсем недавних пор я стал поклонником его творчества… Лучше поздно, чем никогда! Пытался найти книги его стихов у букинистов. И вот удача! На вашем сайте продолжение знакомства. Малюсенькое дружеское уточнение – Дмитрий Михайлович скончался в 1977 году. Хочу выразить надежду, что к 100-летию со дня рождения поэта здесь уже будет очень много его лучших стихов, в том числе и его переводы с белорусского. Не прощаюсь.

  2. admin сказал,

    Здравствуйте, Дмитрий!

    Большое спасибо Вам за комментарий на нашем сайте. Очень радостно
    знать, что то, чем мы занимаемся важно и нужно не только нам.

    Отдельное спасибо за дружеское уточнение. Сверилась с книгой –
    действительно, год смерти Дмитрия Ковалёва – 1977.
    При редактировании материалов иногда закрадываются досадные ошибки.

    Разделяем Вашу надежду на то, что на нашем сайте будет только увеличиваться количество лучших стихов лучших поэтов, и конечно, Дмитрия Михайловича.

    Всего Вам самого наилучшего.
    Нина

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield