» Игорь Нерцев. Стихотворения из сборника “Дневной свет”. Окончание | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 29th January, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Игорь Нерцев (1933 – 1975)

Стихотворения

Цитируется по: Нерцев И.М. Дневной свет. Л.О. изд-ва «Советский писатель», 1974 г. 88 стр.

стр. 60 – 84

СЕНТЯБРЬ

Как этот запах нам знаком!
И всё пьянее он,
                          всё крепче.
Опавший лист о чём-то шепчет
Своим шершавым языком.

A ветер ходит выше крыш.
Пруды застыли без движенья,
И сам себя не отличишь
От своего же отраженья.

И ранним утром
                         встать готов –
Ловить осенний первый иней
В том царстве,
                       где из всех цветов
Остались – золотой и синий.

-60-

* * *

Ещё дождям кропить и литься –
Уже немыслима гроза…
Берёт в ладони наши лица
И смотрит осень нам в глаза.

Крыть крыши, и менять лодковы,
И наблюдать, как стынет свет.
Нас спросит осень: вы готовы?
А мы ответим честно: нет!

Душа оттаивала сложно
Прошедшим зиму воробьём,
И разве так, с налёту, можно
Вогнать её в былой объем?

Она – уже другая птица,
И чертит по небу, дерзя,
И не желает поместиться
3а прутья прежнего «нельзя!»

Ах, осень!
           Перед стужей длинной
Дай всё, чего недодала, –
Под серебринкой паутинной,
На чистом золоте тепла.

-61-

* * *

В трудах стирается алмаз,
Любовь горит, сгорает,
Ветшает шёлк блиставших фраз,
Но пыль – не умирает.

О, если все века мoгли б
Подать из мрака голос!
Пыльца средневековых лип,
Сожжённый солнцем колос,

Пылавших писем горький пепл
И пепел метеоров –
Вошли и в кровь, и в плоть, и в хлеб,
Невидимы для взоров.

Слой пыли на твоём столе,
Самум на перекрёстке
Вмещают всё, что на 3емле
Вступало на подмостки.

И, зачерпнув рукою горсть
Дорожной честной пыли,
Услышишь,
             жизни краткий гость,
Шуршащее: мы были!

-62-

* * *

Не от невежества и дури,
То озаряясь, то скорбя,
Источник радости и бури
Ищу упорно вне себя.

Когда я слышу поминутно:
– Эй, ты, гордись самим собой! –
Мне как-то очень неуютно
Возиться с собственной судьбой.

Зовущий свет далёк и редок,
Но негасим. Огни горят,
К которым наш стремился предок,
К которым наш стремился брат.

И чей-то грех, и чей-то гений
Под их лучом – уж ничей.
Пересечение стремлений
Творит источники лучей.

… Внести свой квант в источник света,
Услышать музыку сквозь шум –
Мне ничего не жаль за это.
О, всё возьми, властитель дум,

Но, от ресницы до десницы
Размерив подвига размах,
Не уставай – тревожить, сниться,
Вести – господствовать в умах!

-63-

* * *

На чёрных ветвях расцветает печаль,
Отплата весёлости летней.
Куда ни oтправься и где ни причаль –
Печалью цветущие ветви.

Они прорезают хрусталики глаз,
Жестки, как слова протокола,
А небо, на месте опавших прикрас,
Сквозит незнакомо и голo.

Сквозь ветви проносятся люди и дни,
Лишённые прежнего блеска,
И судьбы, без листьев иллюзий, видны,
Как ветви, – пронзительно резко.

Идёт по ветвям летаргический ток,
Срываясь разрядами в воздух,
И скоро снежинка – гигантский цветок –
Над миром раскроется в звездах.

-64-

* * *

Просолились грибы. Отшумели пaрады.
Ожидание снега в сквозной черноте.
Путевые заметки, итоги, награды
В заголовках рябят на газетном листе.

Перекрёстки, как должно, опять полосаты,
Перламутром горит водосточнaя жесть,
Через свежую охру сыреют фасады,
И приходит черёд благодарность вознесть –

После зимней, весенней и летней осады
Вновь себя обретая таким, какой есть!

-65-

* * *
Зима объединила землю.
(Так вот откуда — свет очей!)
Зима, как крышу, суть подъемлет
Над миллиардом мелочей.

Легли дороженьки, не вертят,
Не ищут поводов свернуть.
По всей земле, от сердца к сердцу,
Кратчайший — белый — чистый путь.

-66-

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

1. 1913 ГОД

Ничего не происходит,
Всё по-старому в миру…

Только время-то проходит,
Час с минутой счёты сводит,

Только сила в ком-то бродит,
Выйти — крышки не находит,

Только кто-то за нос водит,
Только чей-то век уходит,

Буря в соснах колобродит,
Бурелом лежит в бору…

Ничего не происходит —
Просыпаются в жару!

2. ПОЕЗД НА ВЯЗЬМУ

Зелёным низом выносит шалый,
А где же солнце, когда зашло?
…А голубь сизый на небе алом
Над горизонтом вознёс крыло.

А по деревням — кадриль комарья,
А под откосом — косой коси,
Соцветьем древним иван-да-марья
Уходят в росы лесной Руси.

Иван лиловый, почти пунцовый,
Красою Марьи озолочён.
Чего ж ты хмурый, такой суровый,
Ещё не скошен, не разлучён?

Ещё деревня, ещё не рота.
Ещё медова, а не вдова.
Как воздух сладок! Как жить охота!
…И днём и ночью цветёт трава.

3. 1914 ГОД

Ожидается — неясно, что и где,
Только стелется негласно: быть беде!

Потемнели заголовки у газет,
Разобрали в лавках соль и маркизет.

Вот на площадь, как на вражеский редут,
Через город несмышлёнышей ведут.

Это значит — снова русская судьба —
Морем времени плывущие гроба.

Это значит — снова русская беда —
Мало пушек да несытая еда.

…На подмостках всё начальство, как гора,
Из рядов несётся ломкое «ура»…

А глазами встретят мать и отца —
А на них как будто нету лица.

Что там дышит, что молчит у дверей?
И никто не скажет: «Хоть бы скорей!».

-68-

4. НАРОД

Народ осознаёт себя,
Сынов на труд благословляя,
На твердях радостей дробя
И в тиглях горестей сплавляя.

Стремись вперёд, а можешь — вбок.
Спеша к триумфам иль покою
И руль поставив, словно бог,
Своею собственной рукою.

Но, осознав, что ад и рай
В огне единой жизни слиты,
Не забывай, что есть и край,
Где от народа — только плиты.

Он, как отец у нас, — один.
И мы себя в народе числим.
И с ним ты — царь и господин,
А сгинет он — и ты немыслим.

Ищи до самого конца
В себе, взрослея год за годом,
Черты бессмертного лица,
Что называется — народом.

-69-

* * *

Серым волком утро воет,
Пробуждается струна…
Сколько стоит, сколько стоит
Горсть обсохшего зерна?

День на вечер планы строит,
Не жалеет ничего.
Сколько стоит, сколько стоит
Свет небес на одного?

Вечер в речке ноги моет,
В сердце входит мир теней…
Что ты ищешь? Сколько стоишь
В вечной смене беглых дней?

Многолик и эфемерен,
День завянет, словно цвет.
Только то, чему ты верен,
Оставляет некий след.

-70-

* * *

О, будь я всем чужой, один –
Мудрец без племени и роду,
Какую б я узнал свободу,
Души и тела господин!

Но я — лишь атом той земли,
Где сопричастен каждой боли,
Через которую прошли
Мыслитель, труженик и воин.

Вдохнешь отечества дымок –
И сразу станет не до шуток.
И в каждой радости я чуток,
И в счастье — полон я тревог.

-71-

ЛИСТОК, НАЙДЕННЫЙ МЕЖ СТРАНИЦ ЛЕТОПИСИ

«…О господи!
            Через какие бездны
Отчаянья, мертвящего, как сушь,
Ведёшь ты сердцу твоему любезных,
Отмеченных тобой из тысяч душ!

Вот я сижу, виски протиснув в руки,
Вдавив до онеменья локти в стол,
И мне темно. И умерли все звуки.
Я ничего не помню, пуст и гол.

И впору мне идти за подаяньем
И чуть ли не прощения просить
У тех, кто не зажжён твоим сияньем,
Приученный единым хлебом жить…»

-72-

* * *

Купол родных слав.
Храм: Феофан Грек.
Русский язык трав,
Русский язык рек.

Пламя гнедых грив,
Белых полей наст.
Русский язык жив,
Русский язык в нас.

С неба косой дождь,
В дымную даль путь.
Русский язык — вождь,
Русский язык — суть.

В пеплах стоит печь,
Гарью обвит сук.
Русских могил речь,
Русский язык мук.

Тысячи — лиц нет,
Вместо имён — мы!
Русский язык бед,
Свет из времён тьмы.

Но возвещал сон,
Но озарял час —
Русскую синь солнц,
Русскую песнь глаз!

-73-

ПРОВИНЦИЯ

Названия греют и нежат:
Осташков, Медынь, Олонец,
Куда-то торопится Бежецк,
Куда-то бежит Торопец.

Гадаем: какими делами
Вошёл в родословную к нам
Звенигород? Колоколами?
И волоком — Волоколамск?

Что в прянике вяземском тает?
Что Мглин укрывает в ночи?
И рано ль скворцы прилетают
В Ветлугу и в Боровичи?

Ну что же — расследуй, не мешкай,
Потешимся этой игрой.
Ты справочник, с тихой усмешкой,
В конце иль в начале открой.

Сейчас я вам всем, пошехонцы!
…Но вдруг поубавится спесь,
И ты вспоминаешь: там солнце
Восходит не реже, чем здесь.

Судьбы всенародной зениты
И кручи — хранят письмена.
Прославлены иль знамениты,
Сограждан звучат имена.

Провинция? Неординарны —
Строитель, чей взгляд был остёр.
Друг Пушкина. Лётчик полярный.
Твой самый любимый актёр.

Вникай, не стыдясь удивленья:
А Старая Русса? А Ржев?
А Углич? Встают поколенья,
Сменяются радость и гнев.

Да так ли уж провинциален
Покой небольших городков?
А может — провиденциален
В масштабе страны и веков?

Помянуты бронзовым словом,
Признаньем всемирности дел,
Кто хаживал тихим Козловом,
Кто в гжатское небо глядел.

Провинция! Вторить не стану:
«Размах недостаточен твой!»
Нет. Верю в тебя, полустанок
Меж русской землёй и Москвой.

Пленённый столичностью броской,
Всё помню, однажды открыв,
Твоей позабытости роскошь,
Сиреней лирический взрыв,

Подземную музыку пасек,
Любовь к наблюденью планет…
Пока это рядом, в запасе, —
Причин для уныния нет.

-75-

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Тропинка поднималась тёмным лесом,
Под плотным, хвойным, дышащим навесом.
Идущие смотрели с интересом
И взвешивали взглядом тот навес.
Темнело. Завершалось воскресенье.
Шла осень… Это всё-таки спасенье —
Сбежать от городского мельтешенья
На пару дней в глухой далекий лес.

Две-три версты до станции осталось.
Глубокая и сладкая усталость
Так позабыто в нас переливалась,
Прося о сокращении пути!
Прищурившись, заметил наш вожатый,
Что возле той сосны щеголеватой,
Янтаринками длинными богатой,
Могли б свернуть и напрямик дойти.

Как водится, мы времени не знали,
Когда приходит поезд. Лишь гадали,
А в сапогах дремать в дощатом зале —
Не улыбалось… Хором: «Напрямик!» —
Вскричали все. «Конечно, целиною!»
Сошли с тропы. Вожак, подобно Ною,
Уверен был. Тропинка за спиною
Вильнула и исчезла в тот же миг.

Деревья словно сдвинулись. От их ли
Молчанья как-то сразу мы притихли?
От шороха ль сухих иголок, рыхло
Прикрывших тьму невидимой земли?
Пошли подъёмы, спуски, перепады,
Кривым был путь прямой! Молчим — не рады.
Какое-то подобие преграды
Обзор перечеркнуло нам вдали.

Мы подошли. Уложенные ровно,
Лесной просвет загородили брёвна,
Вернее — тени брёвен. Кто-то, словно
Заворожённый, тронул каблуком —
И оболочка сразу проломилась,
Как скорлупа. Внутри уже не гнилость,
А пустота была. Как будто снилось:
Отборный лес, истлевший целиком!

От черноты, в массив готовой слиться,
К вожатому мы обратили лица.
— Да… — он сказал, — могли бы с курса сбиться;
Мне часто лесниковские жильцы
Пророчили: «Узнаешь каждым нервом —
Там кто-то взял участок, в сорок первом,
Под крышу б до зимы довел, наверно…
Но даже не успел начать венцы».

Простой ответ. Войны знакомый почерк
И в сей глуши оставил жирный прочерк,
И эту глушь статистика проскочит,
Не присчитав к народу никого.
Лес, мастерской рукою покорённый,
Лес — вынянченный, ровный, окорённый,
Когда-то свежей стружкой озарённый —
Ждал столько, сколько мог. И нет его.

И помню, вот что показалось странным:
Зелёный мир —всегда, по свежим ранам,
Крапивным или ягодным бураном
Готовый зарастить любой просвет —
Не тронул место будущего дома,
Не просигналил войску травяному,
Как будто слышал звук шагов знакомых,
Мол, стало б веселей с тобой, сосед…

Забытые лесины! Не давите
На сердце. Где ж остался тот строитель,
Теперь уже совсем нездешний житель,
Успел ли он хоть вспомнить-то о вас?
Успел ли, хоть в последнее мгновенье,
Сквозь жаркую завесу отчужденья
Увидеть завершённое строенье
И за окном — зарницы детских глаз?

…По нам ударил залп видений всяких:
Не брёвна — плот в жестокой той атаке,
Среди реки исчезнувший во мраке
За первой вспышкой встречного огня.
Не лес, что окорён был для работы, —
Вязанки шестиствольных миномётов

Искали затаившуюся роту,
От страха и от ярости звеня.

…И снова предзакатным лесом тёмным
Торопимся. Молчим о том огромном,
Что, встретившись с маршрутом нашим скромным,
Оставило на нём свою печать.
Деревья — как зенитные орудья,
И нас уже не радует безлюдье,
И хочется, вдохнувши полной грудью,
Кому-то громко «Здравствуйте!» кричать.

В воображенье стыли перекрестки,
Асфальта гладь взломал кустарник жёсткий,
Трава в подъезды лезла. По извёстке
Шли трещины — то вкривь, то прямиком.
Подземным глянцевитым переходом
Переползали змеи и у входа
На солнышке лежали. Дом, где мода
Блистала, — зарастал зелёным мхом.

Вот гастроном и с ним театр в обнимку —
Хотя бы человека-невидимку
Услышать! Хоть бензиновую дымку
Прибавить к этой ясности сквозной!
Витрину занавесила плющина,
Через афишу вылезла хвощина…
Я огляделся: что за чертовщина
Творится этим вечером со мной?

Лес расступался. Перед нашим взором,
Приветственно взмахнув нам семафором,
Мир станции открылся. «Полный кворум! —
Вскричал вожатый. — Мы здесь не одни!»
Из зала ожидания туристы
Вдруг высыпали. Если и не триста,
Так тридцать — точно. Верещал транзистор
И нас не злил. И тут зажглись огни.

Программа выполнялась без изъяна:
Минуты две до поезда! Как пьяный —
Без рюкзака. Небритый и румяный.
…Подумать, подышать на холодке;
С внезапным ощущеньем переклички
Заметить в ожиданье электрички,
Что ты без шапки, снятой по привычке
Ещё тогда, а шапка — вот, в руке.

-80-

* * *

Сплав ненависти и любви,
Все страсти слиты по две…
На что их зов тебя подвиг,
На подлость иль на подвиг?

Кто испытал одну лишь страсть,
Одну лишь сласть без соли?
… Свобода воли — только часть
Большой свободы боли.

-81-

* * *

Известно, что ложь умирает
(«А правда не меркнет века!»),
Что ложь на глазах выгорает.
Но так же и жизнь коротка.

И станет безмерно обидно,
Когда наглядишься на свет,
Что правда не так очевидна,
Как думал в четырнадцать лет.

Пречистую правду копают
Да по миру ходят с сумой.
А ложь немоту покупает
И кажется правдой самой.

Вот так и уйдёшь, беспокоясь.
Наследнику: правды держись!
И молча: как мало на поиск
Даётся — всего только жизнь.

-82-

* * *

Не от любви, не от тоски,
Не от закатных роз —
От суеты беги в пески
Надолго и всерьёз.

Такой плывёт над миром век,
Такой блестит клинок,
Что ты не полный человек,
Пока не одинок.

Ты сам затмил всевышних свет,
Умерил высших власть —
За это должен весь ответ
Тебе на плечи пасть.

Уже не спрятаться в нору,
Не скрыться за толпой.
Ты сам ломился в ту игру!
Так пой же, светик, пой.

Ожоги помни и цени,
Фильтруй поток вестей,
Не то тебя растащат дни
На тысячу частей.

И чтоб не стать рабом тому,
Кто злобен да умён, —
Необходимо самому
Постигнуть связь времён.

-83-

МОЛОДЫЕ — ВЕТЕРАНАМ

В словах солдат, вернувшихся с войны,
Есть магия. Ей трудно не поддаться:
Хватили бед на поприще солдатском,
До костяка души обожжены.

Но день за днём, и вслед за годом — год…
И на Земле, вскормившей нас сурово,
Существованье некоторых льгот
Несправедливо к новобранцам слова.

Война — но не тюрьма и не сума —
Сердца седых солдат ночами гложет.
Да, кто-то на войне сошёл с ума —
Но кто-то в мире в ум войти не может.

Да, эту память рано сдать в музей.
Да, кровью сердца пишут эти были.
Да, кто-то пережил своих друзей.
Но, боже мой — какое счастье — были!

…Смиритесь же, солдаты давних лет,
С нелёгкой славой новых поколений,
С их знаками и бедствий, и побед,
С их мужеством скрываемых ранений.

За правду, за свободу, за любовь
Недужный мир безумной бьёт ценою,
Но лишь когда открыто льётся кровь,
Мы начинаем это звать войною!

-84-

Метки: , ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter