Цитируется по: Снегова Ирина Анатольевна. Август. М., “Советский писатель”, 1963, 116 стр.
Стр. 2 – 41
Лирическая героиня книги Ирины Снеговой — человек большого сердца, искренней заинтересованности в судьбах современников. Раздумья о времени, о творчестве сменяются лирическими зарисовками русской и кавказской природы, строками о большой любви. Написанные горячо и взволнованно, многие стихи этой книги уже знакомы читателям по периодической печати.
О ТИШИНЕ
Не истомлённую, не праздную,
Не обеззвученную тьмой,
Я тишину люблю цветастую,
Живую, птичью надо мной.
Не безнадёжную, не гневную,
Не вздрагивающую от шагов,
А полноправную, полдневную,
В свеченье трав, в огне снегов,
В шуршанье чащ, дождей качании,
В простом спокойствии лица,
В сосредоточенном молчании
Мир создающего творца.
Не ту, что стынет в скуке девственной,
А ту, что, полня день вокруг,
Закономерно и естественно
Родит и вскармливает звук.
Я ЖИВУ НА ЗЕМЛЕ
Я живу на земле,
Где тревожно и горько
Пахнет лист тополиный,
Промытый грозой,
Где в печи розовеет
Пшеничная корка,
Где сплавляет пучина
Свинец с бирюзой.
Я живу на земле,
Где так долги разлуки,
А путям и дорогам —
Конца не найти…
Где так жарки
В объятье скрещённые руки,
А мгновения встреч
Как стоянки в пути…
Я живу на земле
Среди замятей снежных.
Где над летом горит
Семицветный венец:
На земле,
Упокоившей столько мятежных,
Столько щедрых,
Мечтой одержимых сердец;
На земле,
«Марсельезы» раскатом гремящей,
Озарённой надеждой,
Омытой тоской;
На земле,
Где краснеют осенние чащи
От впитавшейся в глубь её
Крови людской;
На земле,
Где горящим семнадцатым годом,
Напоённые бурями,
Дышат ветра,
Где последние тайны
Берут у природы,
Где в жару вдохновенья
Не спят до утра;
На земле,
Осчастливленной солнечным светом,
Изнывающей в лунной несбыточной мгле,
Непонятной
Безжизненным стылым планетам,
Трижды грешной
И трижды прекрасной земле;
На земле,
Что живёт, как огромное чудо,
И не может,
Не будет –
Дымиться в золе…
В самый трудный,
В последний свой час
Не забуду
Благодарно сказать:
Я жила на Земле.
СОТВОРЕНЬЕ МИРА
Не спите поздно. Подымайтесь сразу.
С трамваем первым. С первой птичьей фразой.
Вставайте раньше. Пейте кофе крепкий.
Займитесь вместе с солнцем кладкой, лепкой,
Формовкой, краской — сотвореньем мира.
Вставайте раньше. Душно или сыро,
Мороз иль жар — вставайте. Дела много!
Работайте. Восторженно и строго.
День напролёт. Весь день. Он так не вечен.
Работайте. Друзьям оставьте вечер.
Оставьте вечер звёздный и метельный
Чему хотите — скуке иль веселью…
Но если день был трудным, и сомненья
Швыряли вас, как мячик по арене,
И неудачи сыпались злорадно,
Мелькая, точно в киноленте кадры,
И вечер не приносит перемены,
Ложитесь спать. Пораньше непременно.
Ложитесь спать. Хотите книгу? Ладно.
Чужая жизнь? Ведь вот и в ней нескладно.
Ложитесь. Обойдётся. В самом деле.
Я попрошу, чтоб рядом не шумели.
У двери постою. Вот здесь. За нею.
Ш-ш! Полно. Спите. Утро мудренее.
Вставайте раньше. Сразу подымайтесь.
За сотворенье мира принимайтесь!
* * *
О сердце, сердце человечье,
Как робок твой тревожный стук,
Как хрупок он, горяч и вечен
И как полно им всё вокруг!
Травой проросший камень храма.
И новый дом, и лист в саду
Несут в себе твой стук упрямый —
Земли отраду и страду.
Всех тяжелей твоя работа,
Нет передышки ни на миг,
Не смеешь сбиться ты со счёта
Ударов медленных своих.
Порой ты бьёшься через силу —
И через силу жить велишь –
Порой отбросишь тьму могилы
И вдруг от счастья заболишь.
Века уходят за веками,
А страсть твоя с твоей тоской
Живёт, бессмертным сделав камень,
И плачет песенной строкой!
ОБЛАКА
Помню,
С самого детства, –
Да, с самого детства! –
Я часами на них
Не могла наглядеться.
Помню,
Сосны тонули
В торжественной сини
И ползли облачка
От вершины к вершине.
Облака…
А потом я любила просторы –
Тучи цепью,
Как белые древние горы,
Как седые валы,
Как сухие барханы,
Облака
Как бредущие ввысь караваны.
Облака…
А теперь и без них
Столько дела –
Не поднять головы!
Я давно не глядела
В это море
Покоя, раздумий, открытий,
В неоглядное, доброе
Небо дневное…
Подождите,
Минуту одну подождите –
Я смотрю
Как плывут
Облака
Надо мною!
* * *
Я смотрю, как быстро и искусно
Рубят в поле женщины капусту.
В этих грядках сизых и лохматых,
Говорят, и нас нашли когда-то…
Я лежала на листе капустном,
Хрусткий холод чувствуя спиною,
Медленно, торжественно и пусто
Небо проплывало надо мною.
И тогда она ко мне склонилась,
Мать моя, от ветра заслонила, —
Самую свою большую милость
В этот миг мне жизнь моя явила.
Убирают женщины капусту,
Ветер сыплет пылью ледяною…
Медленно, торжественно и пусто
Небо проплывает надо мною.
ШКОЛЬНЫЕ МОИ ТОВАРИЩИ
Вы зарыты, смяты, скошены,
Не найти вас, мир обшаривши.
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.
Вы в лугах в соцветья вяжетесь,
В синь лесами рвётесь рослыми…
Вы мне маленькими кажетесь.
А тогда казались взрослыми.
Вас не давит время ношею,
Нас от утра к утру старящей,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.
Снег лежал на лбах остуженных,
В пустоте разрывы ухали…
Сколько здесь их, ваших суженых,
Увядает вековухами!
И твердит, гордясь живучестью,
Хлыщ, не нюхавший Германии:
— Мало нас, одна соскучишься.
Ты цени моё внимание!.. —
Чья любовь, в несчастье брошена,
Вас звала сквозь стыд свой шпарящий,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи?..
Как принцесса в сказке маминой,
Дочь её идёт за песнями.
Не обидь! Стеною каменной
За неё они — ровесники.
Как за нас в том адском крошеве,
Во всесветном том пожарище,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.
* * *
Ночной огонь в зелёном абажуре,
Настольной лампы негасимый свет…
— Не спишь?
— Не сплю.
— Дежуришь?
— Да, дежурю:
Несу за человечество ответ.
Так меж собой столетия подряд
Светильники ночные говорят.
УПРЯМЫЕ ДЕТИ
О, упрямые дети,
Сколько с ними хлопот!
Не считая отметин,
Это племя живёт…
Сколько их отучали
От опасных затей,
Сколько их отлучали
От церквей всех мастей.
На амвонах, трибунах
Их анафемой жгли,
Седовласых и юных,
Тех, что шли, коли шли.
Их ломали, точили,
Поливали хулой,
От упрямства лечили
Топором и петлёй,
На костры поднимали,
Оглушали: «Не сметь!»,
А они принимали,
Несмирённые, смерть.
Те, кто в детстве когда-то
Зло стоял на своём,
Те, чью память так свято
Мы сквозь время несём.
НЕЖНОСТЬ
Вот бредёт зверёк по синим лужицам,
Маленький, как ласка и хорёк,
То вдруг в самой давке обнаружится,
То, ищи-свищи, пропал зверёк.
Сложно с ним. Он рвётся в дом с поспешностью
И бежит – запри хоть сто раз дверь!
Есть такой зверёк. Прозвали Нежностью.
Трудно культивируемый зверь.
То скулит, один оставшись надолго,
То при всех вас схватит (эх, зверьё!),
Душит он, и сквозь слезу, сквозь радугу
Каждый видит, как под смерть – своё.
Есть такой зверёк. Одни с ним маются.
А другие – этим жизнь легка –
Тихим браконьерством занимаются,
Убивая этого зверька.
СПАСИБО ТЕБЕ
Сосны качаются, сосны гудят,
Сосны склоняться к земле не хотят,
Но ломит их ярость осеннего дня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня.
Поезд уходит в промозглую тьму,
Тьма убегает вдогонку ему,
За окнами темень, вокруг ни огня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня.
Полем иду, и несутся мне вслед
Шелесты лета и шорохи лет,
Ширь расступается, светом пьяня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня!
* * *
От прабабки-старообрядки
У меня только рот да брови
Да медлительные повадки.
Только бабка была суровей,
Только бабка проще была
Да седой была добела.
Да молилась ночами долгими,
Да почила, не веря в тленье,
Наказав себе крест над Волгою
От других крестов в отдаленье,
Чтобы тропка была нетореной,
Чтобы праху лежать не тесно,
Чтоб лежать обласканной зорями
И оплаканной волжской песней.
Чтобы дальних внуков неведомых
Не завлёк ни Дунай, ни Терек,
А тянул завещанный дедами
Вольнопесенный волжский берег.
От прабабки-старообрядки
У меня только рот да брови
Да медлительные повадки,
Да привычка — трудной порою,
Когда молча боль не стерпеть,
От неё не плакать, а петь.
АВГУСТ
Август празднует
В силу вошедшее лето,
Зеленее зелёного
В чаще огни,
Не скудеет избыток
Горячего света –
Запастись бы им впрок,
На ненастные дни!
Набирает рябина
Багряную горечь,
Оглушает
Кузнечиков струнная речь…
Август –
Это когда ты не просишь,
Не споришь,
Каждый солнечный луч
Начинаешь беречь.
Просто руки
Навстречу теплу поднимаешь
И с тревогой встаёшь
Не в десятом, а в семь…
Август –
Это когда ты уже понимаешь,
Что померкший денёк
Отгорел насовсем,
И становится
С каждой минутой яснее,
Что всё ближе и ближе
Седые дожди
И что осень уже неизбежна,
А с нею…
Август, время моё,
Не спеши, подожди!
ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКИХ
Где-то черпают жидкую кашу
Калоши,
Как пропойцу,
Декабрь до краёв развезло.
Тяжко шлепаёт в полночи
Поздний прохожий,
Шаг звучит
Утомлённо и зло.
Воспаление лёгких —
Обычная штука.
Тридцать девять и семь
Для детей — пустяки!
В пятый раз пневмония?
Холодные руки,
Да огнём отдаёт
От щеки.
Врач сказал: не волнуйтесь,
Послушайте сами,
Просто ухо к спине
Приложите плотней —
Слышно вам,
Будто хлюпает снег под ногами?..
Не везёт нынче
Дочке моей.
Головою обмотанной
Лампа кивнула,
Да машина прошла
На Садовом кольце…
Ночь мятущимся хаосом
В окна пахнула,
Тень ресниц
Колыхнув на лице.
Эту волглую талую мглу
Ненавижу.
В ней спасенья — не жди,
В ней не видно ни зги, —
Эту мир захлестнувшую
Серую жижу,
Небо, полное
Чёрной дрызги!
Воспаление лёгких
Сегодня у мира…
Где-то хлюпает снег,
Где-то шамкает тишь…
И, громоздким дыханьем
Наполнив квартиру,
Ночь хрипит мне в лицо:
— Ты не спишь?
Я не сплю, Я сижу.
Я рассвет караулю.
Я мечтаю, чтоб утром
Зима началась,
Чтобы ночь эта,
Словно свистящая пуля,
Мимо нас
Пронеслась.
* * *
Как снег скрипуч и бел
В мешках бумажных мел,
И зеленью пророс
В ведёрке купорос.
Смывай, смывай, маляр,
С угрюмых стен нагар
И копоть чёрных дней
Над головой моей.
Вовек таких не знай,
Смывай их след, смывай!
И с примесью зари
Мне колер подбери:
Сквозной, как солнца сок,
И тёплый, как песок,
Весёлый, как загар
Руки твоей, маляр,
Чтоб жил в нём поля звон,
Чтоб пах лимоном он,
Чтоб проступал сквозь тьму,
Чтоб не чернеть ему!
Я ПЕКУ ПИРОГ
Тихий, поздний час —
Снов законный срок…
Вся в муке до глаз,
Я пеку пирог.
Сколько в нём трудов,
Сколько в нём тревог! –
Через час готов
Будет мой пирог.
Как луна в ночи
Озаряя свод,
В душной тьме печи
Он сейчас растёт.
Невесом как пух
И тяжёл на вид,
Тёплый хлебный дух
За порог летит.
И у мёрзлых вод,
В гиблой мгле дорог
Кто-то вдруг вздохнёт:
Слышь, пекут пирог!
Ты в пути продрог:
Обгоняй тоску —
Я пеку пирог,
Для тебя пеку.
Ты в беде, сосед?
Не горюй, не плачь,
Будет ярок свет,
Будет чай горяч,
Как земля кругом,
Будет стол широк —
Всех зову в свой дом,
Я пеку пирог!
ЦВЕТЫ
И тот, кто не видел её годами,
И те, что с ней рядом бок о бок жили,
Все к ней сегодня пришли с цветами
И молча к ногам её их сложили.
Стояли торжественные корзины
От старшего сына, от младшего сына…
Плача, склонялась над ней невестка
(Та, что не раз отвечала дерзко)
И шапки махровой сирени белой
Бралась перекладывать то и дело.
И внук, что ленился очки подать ей,
Свежие листья ей клал на платье.
И подобревшей рукой соседка
Вдруг положила хвойную ветку.
Люди кольцом стояли в печали.
Плакали, думали и молчали.
Стыли от стужи цветы живые —
Так много их у неё впервые…
А если б она их увидеть могла бы,
Взять, разобрать и поставить в вазы,
Может, из сморщенной, старой, слабой
Стала б красивой и сильной сразу.
И мне захотелось уйти из круга,
Сказать, что все эти букеты лживы,
И крикнуть: «Дарите цветы друг другу
Сейчас, сегодня — пока мы живы!»
МНЕ СНИЛСЯ СОН…
Мне снился сон: под звёздной рябью.
Как в поле крест, стою одна я
И проклинаю долю бабью,
За всех живущих проклинаю.
За тех, кто плачет ночь в обиде,
За тех, кто в крик кричит, рожая,
За тех, кто слёз своих не видит,
В дорогу милых провожая.
За стервенеющих на кухне,
За увядающих до срока,
За тех, чья сказка рано рухнет,
Чья удаль облетит без прока.
За молчаливых и ворчливых,
Земных забот хлебнувших вволю,
За несчастливых и счастливых
Я проклинаю бабью долю.
За всех, рождённых с искрой божьей,
Чтоб век тянуть упряжку рабыо,
За всех, кто мог бы — да не сможет,
Я проклинала долю бабью!..
Проснулась я от плача дочки,
Вставало солнце в чистом небе,
Благословляя мой бессрочный,
Мой трудный, мой прекрасный жребий.
БЬЮТ ЧАСЫ
Бьют часы… Кого? Зачем?
Быот за что, скажите?
Бьют часы четыре, семь:
Всем, всем, вcем — спешите!
Быот меня, тебя, его:
Не забудь о цели!
Быот за то, что ничего
Сделать не успели.
Быот не в бубен, быот в набат,
Быот тревогу грозно…
«Торопитесь, — говорят, —
Чтоб не стало поздно!»
Бьют подъём и быот отбой,
Вьют отъезд и встречи,
И яснее этот бой
Самой ясной речи.
Быот часы. Жесток их бег.
Точно их движенье.
Мчится время… С ним весь век
Мы ведём сраженье.
Хочешь победить в бою –
В жизни сделать что-то?
Бьют часы! Всю жизнь свою
Торопись, работай!
ГРИБЫ
Табачные тучи нависли над лбами.
Устали?
А может, тряхнём стариной
Да в лес за грибами махнём?
За гриба-ами?
Конечно!
Ведь год небывало грибной!
Идёмте, идёмте —
ну что ж, что работа!
Идёмте,
я знаю грибные места,
Глухие чащобы, седые болота,
Горячечный шёпот сухого листа!..
Вот так,
пробирайтесв,
сомненья отбросьте,
Держите корзину —
нельзя без корзин!
Здесь осень ещё не хозяйка, но гостья.
Лишь первый огонь пробежал вдоль осин.
Смотрите! Ну что же, мы все близоруки…
Но здесь и слепой не уйдёт от судьбы.
Слышны нам в траве осторожные звуки?
Здесь царство грибное.
Здесь ходят грибы.
Грибы-королевичи в белых сапожках,
Грибы-гренадёры в лосинах тугих,
Грибы-фантазёры на тоненьких ножках
И мальчики-с-пальчики — спутники их.
В ковбойских сомбреро, в профессорских шляпах,
Шагают в беретах, в панамах, в платках…
Нет-нет, не курите…
Вы чуете запах?
Весь лес до верхушек грибами пропах.
Замшелыми пнями.
Лесной глухоманью.
Дымящейся прелью. Российской землёй…
Непрожитой жизнью?
Нехоженой ранью?
Быть может… Как тих он за утренней мглой,
Вот-вот в нас метнущий огонь кумачовый,
Подъемлющий жаркие стяги земли…
Не надо, мой милый…
О чём вы, о чём вы?
Чего не успели?
Куда не дошли?
Да, да. Я иду. Не бегите так быстро!
Слепит обезумевших красок каскад?..
То листья летят нам в лицо, а не искры.
Идёмте!
Идёмте встречать листопад!
* * *
Жив-здоров. Не глядишь на другую.
Вот и всё. Остальное стерплю…
Не грустишь? Но и я не тоскую.
Разлюбил? Но и я не люблю.
Просто мне, чтоб по белому свету
Подыматься дорогой крутой,
Нужно верить, что дышишь ты где-то,
Жив-здоров… И не любишь другой.
НАЗЛО ДОЖДЮ
Назло дождю
Я затопила печь.
Не с ним —
с огнём
теперь веду я речь.
Трещат дрова,
гудит, поёт в печи
Кусок стихии,
взятый в кирпичи.
Давай, огонь,
поговорим с тобой,
Который день
всё тучи над трубой,
Который день
тоска грызёт меня…
— Ну что ж, давай, —
взлетел кусок огня, –
Поговорим! —
В печи взыграл огонь. —
Да скажешь ты:
«Гори, да нас не тронь,
Смотри, гори
лишь в душах да печах!..»
Подкинь мне дров,
а то я тут зачах,
Сойдёшь на нет
таким поганым днём…
Но ты, однако,
не шути с огнём!
— Я не шучу.
Я просто печь топлю,
Я на тебя, огонь,
смотреть люблю…
— Смотри, смотри…
Я грел в пещерах вас…
Да, видно, стар —
не догоню сейчас.
А как он лют был,
холод вечной тьмы!..
Смотри, смотри…
Давно знакомы мы —
Тысячелетья
тлеют за спиной…
Ну что, хозяйка,
ты довольна мной?
На славу натопили
мы твой дом,
Осталось вспомнить
печника добром,
И – не тужи —
закрой трубу и спи…
А загрустишь,
опять приду, —
топи!
