» Николай Кутов. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
  • Метки

  • автор: admin дата: 24th January, 2011 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

    Николай Кутов

    Стихи разных лет

    Цитируется по: Николай Кутов. Стихи разных лет. Лениздат, 1977. – 143 стр.

    Книга избранных стихотворений Николая Кутова проникнута духом времени. В неё включены произведения о чувствах, о духовном мире советского человека, о подвигах героев войны, покорителей северных просторов, завоевателей космоса.

    Стр. 3 – 39

    * * *

    Как волчок, на века заведённый,
    Мчится, крутится наша земля,
    Светят зори, бушуют циклоны,
    Зеленеют леса и поля.

    И несёт в неизвестность планета
    Зимний холод и свежесть весны,
    Страны мрака и страны рассвета,
    Страны мира и страны войны.

    Ей, земле, всё равно ведь, конечно,
    Где там счастье, где грусть и беда.
    В мире времени нет, только вечность.
    Время делают люди всегда.

    УТРО

    Скорей проснись, открой окно
    В рассвет, наполненный гудками!
    Взгляни: стучат уже давно
    На крыше люди молотками.

    Гремит железо, словно гром,
    Раскатистый, весенний, гулкий.
    За новым домом новый дом
    Встаёт в Заречном переулке.

    Тяжёлый грузовик шумит,
    И, как рессоры, гнутся доски,
    Дрожат на белом камне плит
    Теней лиловые полоски.

    Сверла не умолкает трель,
    Сливаясь где-то с птичьей трелью;
    Родного неба акварель
    Сдружилась с мокрою панелью.

    И пахнет краскою, листом,
    Извёсткой и цветами мая.
    Страна растёт, как новый дом,
    Стропила к небу поднимая.

    * * *

    Здесь пропуск требуют у входа.
    И только солнце на завод
    Через восточные ворота
    Одно без пропуска идёт.

    Над светлым цехом, как в теплице,
    Стеклянный блещет потолок,
    И с песенкою крановщицы
    Сливает песнь свою станок.

    Пролёты, словно переулки,
    Пересекают светлый цех,
    И множит эхо в сводах гулких
    И шум станков, и звон, и смех.

    МГНОВЕНИЕ

    Остановись, мгновение прекрасное,
    Не убегай, останься, сделай милость,—
    Так говорят веками люди разные…
    И вижу я: оно остановилось.

    Как будто по волшебному велению
    Оно передо мной оцепенело.
    Застыло, стало вечностью мгновение,
    И бронзово-тяжёлым стало тело.

    И в бронзу превратилась кепка смятая,
    Пальто, пиджак, немодные ботинки,
    И броневик стал глыбой угловатою,
    Где трещинки на камне как морщинки.

    Знакомый жест, знакомое движение,
    Призыв к борьбе решительный и страстный.
    Равны бывают вечности мгновения,
    Когда они светлы, когда прекрасны!

    * * *

    Здесь, с Невою туманною рядом,
    Видя светлые годы вдали,
    Человек с удивительным взглядом
    Говорил о надежде земли.

    Звал в решающий бой за свободу,
    Защищённый в те славные дни
    Не бронёй, а любовью народа,
    Что надёжнее всякой брони.

    * * *

    Как гора с большого расстоянья,
    Цель его всё лучше нам видна,
    Всё ясней его предначертанья,
    Всё доступней мыслей глубина.

    И когда в великом нашем веке
    Станут явью все его мечты,
    Мы увидим в каждом человеке
    Ленина бессмертные черты.

    ВЕТЕР ОКТЯБРЯ

    Под навесом балтийского неба,
    Впереди атакующих рот,
    Задыхаясь, как будто от гнева,
    Зачастил по врагам пулемёт.

    И команды короткую фразу
    Подтверждая струёю свинца,
    По рождённому бурей приказу
    Роты ринулись к стенам дворца.

    И свободы решительный ветер
    От движенья рабочих колонн
    Зашумел и пошёл по планете,
    И шумит над планетою он.

    В странах близких и странах далёких,
    У горячих камней пирамид,
    Над снегами утёсов высоких
    Этот радостный ветер шумит.

    Он шумит над равниной зелёной,
    Над разливом победных знамён,
    Нестихающий ветер, рождённый
    От движенья рабочих колонн.

    * * *

    Далёкий год, пора далёкая,
    За хлебом очереди длинные,
    Нева холодная, широкая,
    Проспекты тёмные, пустынные.

    Во мраке островками яркими
    Костры тревожные, лохматые
    И рядом с каменными арками
    Бойцы с тяжёлыми гранатами.

    С неразряжёнными обоймами,
    Черноволосые и русые,
    Не раз испытанные войнами
    И юноши ещё безусые.

    Они стоят вооружённые,
    В шинелях грубых, в куртках кожаных,
    Кострами скупо освещённые,
    У ружей шалашами сложенных.

    Они стоят и ждут, готовые
    Идти на бой за власть народную,
    За Родину, Россию новую,
    Большую, светлую, свободную,

    Не зная, может быть, что вот она
    Глядит, на лучшее надеется,
    За тёмным садом, за воротами
    У костерка стоит и греется.

    И через час ворвётся сильная,
    С ветрами Балтики солёными,
    По мраморным ступеням Зимнего
    В покои с белыми колоннами.

    Ворвётся грозная, суровая
    Октябрьской ночью тёмной, хмурою
    Россия солнечная, новая,
    Рождённая великой бурею.

    В МУЗЕЕ

    В комнатах музея, где похрустывает,
    Словно лёд, сверкающий паркет,
    Радостную, гневную и грустную,
    Вижу я тебя сквозь дымку лет.

    Едешь в санках ты, борясь со стужею,
    Избавленья ждёшь в глухой тоске,
    Надрываясь, барку неуклюжую
    Тянешь бичевою по реке,

    Жнёшь серпами рожь, не спишь над зыбкою,
    Сыновей скликаешь на войну,
    Режешь стругом голубую, зыбкую,
    Солнцем освещённую волну.

    Молишься, неграмотная, бедная,
    И с мольбой, с надеждою в глазах
    В небеса глядишь, ещё не ведая,
    Что сама помчишься в небесах!

    Сколько пережито, сколько прожито!
    Веришь ты в счастливую зарю!
    Русь моя! Как будто бы из прошлого
    Я в твоё грядущее смотрю.

    ДОМ

    Дом у каждого свой,
    У одних — это хата
    С заоконной листвой,
    С глиной стен розоватых.

    Дом других — в облака
    Убежавшая сакля
    У скалы, где река
    Ярко блещет, как сабля.

    Дом у третьих — изба,
    Где, как снег, занавески,
    Где на досках резьба
    Мастеров деревенских,

    Где тропой на полу
    Половик от порога,
    Где за печкой, в углу,
    Лик забытого бога.

    Дом у каждого свой,
    Городской или сельский,
    Дом в Москве, под Москвой,
    У волны енисейской.

    Пусть далеко не рай,
    Пусть не лучший на свете,
    Но за дом свой, за край,
    Верно, каждый в ответе.

    Дом у каждого свой,
    Но есть общий, гигантский —
    Дом людей — шар земной
    С синью вод океанских,

    С тёмной шубой лесов
    И пустынь желтизною,
    С вечным льдом полюсов
    И экваторным зноем.

    Дом — луга и поля,
    Пальмы, сосны из меди,
    Дом — планета Земля,
    Где все страны — соседи.

    РАКЕТА

    Сверкнув полоскою блестящею,
    Она — тяжёлая, большая —
    Ушла, земное, настоящее
    С прекрасным будущим сближая.

    Ушла, как корабли из гавани,
    Нам посылая позывные,
    Сдружив в своём небесном плаванье
    С морями лунными — земные.

    Ушла в заоблачные области,
    В края, которым нету края,
    Страницы новой звёздной повести
    Земле, стране моей читая.

    * * *

    Леденит буран стекло,
    Снег несёт куда-то.
    У времянки нам тепло,
    Только тесновато.

    Ветерок уральский свеж,
    Дует в щели рамы.
    Этот временный рубеж
    Заняли не зря мы.

    Скатерть — кальки лист большой,
    Вместо штор — газета,
    Над коптилкой жестяной —
    Жёлтый листик света.

    Цеха нет, но есть чертёж,
    Привезённый нами;
    Как бумагу развернёшь —
    Цех перед глазами.

    И увидим мы вокруг
    Огоньки во мраке.
    И светлее станет вдруг
    В маленьком бараке.

    НАЧИНАЕТСЯ ГОРОД С ПЕСНИ

    Не гордясь вековечною славой,
    Встал он, видный вблизи и вдали,
    Богатырь с головою кудрявой,—
    Лес — зелёное чудо земли.

    Над его всклокоченным чубом
    Дождь проходит и катится гром.
    Лес — земли зелёное чудо —
    Отражается в голубом.

    И сюда вслед за утренней дымкой,
    По кругам от лосиных копыт,
    Как-то песня пришла невидимкой,
    Как бесстрашный какой следопыт.

    Никому ещё здесь не известна,
    Не скрывая свою красу,
    В лес пришла из города песня,
    Чтобы строить город в лесу.

    На хрустящей, как снег, бумаге
    Есть уже непостроенный — он.
    В синь, как птицы, вспорхнут его флаги,
    Отвердеет его бетон.

    Стен зелёных, лесных повыше
    Будут кладки каменных стен,
    И поднимут красные крыши
    В небо тонкие руки антенн.

    Но пока лишь палаток белых
    Полотняные паруса,
    Да в ольшанике, в травах прелых,
    Узкой тропочки полоса.

    Да урчанье костров лохматых,
    И впервые в краю тишины,
    Песня вышла к камням переката,
    К сонным всплескам лунной волны.

    Замер лось и назад откинул
    Костяные кусты рогов
    И стоит, напружинив спину,
    Между двух лесных берегов.

    Не боясь заблудиться, уходит
    Песня в лес, под зелёный навес,
    И по лесу без тропок бродит,
    И её молча слушает лес.

    Нет, не с дачных платформ и предместий,
    Не с гудков и стука копра —
    Начинается город с песни,
    С узкой тропочки и костра.

    ЗОЛОТАЯ ДОЛИНА

    Когда-то в этом уголке Урала,
    Где лось ревел и лес шумел густой,
    Нашли крупинки золота, и стала
    Долина называться золотой.

    Но было тихо и темно в долине,
    И лишь мерцали волчьих глаз огни.
    Теперь с вершины Ильмень-Тау синей
    Ты на посёлок пристально взгляни.

    Гремит рельсопрокатный над водою,
    И днём и ночью отражаясь в ней.
    Теперь долина стала золотою
    От ярких электрических огней.

    Куда бы взгляд мы свой ни обращали
    Кругом светло, и если бы до нас
    Долину золотою не назвали,
    Такое имя дали б ей сейчас.

    СЛЕДЫ

    На карте люди намечали
    Воображаемую, длинную
    Идущую до смутной дали,
    Дорожную, прямую линию.

    Но даль всё дальше отступала,
    Скрываясь за дожди осенние,
    А люди шли и шли устало
    Через лесную хмурь к селениям.

    Пытался лес завлечь обманом
    На гребни круч и в топи вязкие,
    Глаза их завязав туманом,
    Как будто мокрыми повязками.

    Зима за ними шла по следу,
    Они же двигались так медленно.
    Всё меньше и тепла и света
    Дарило людям солнце медное.

    Река, ревя, гремя камнями,
    Загородила путь к спасению.
    Тогда, стволы связав ремнями,
    Поплыли люди по течению.

    Но плот разбило. Заковал их
    Мороз-трескун в литые панцири.
    Как стены высились завалы,
    Грозились ледяными пальцами.

    Но всё ещё пытались люди
    Ползти вперёд тайгой угрюмою,
    И верили: дорога будет,
    И погибали с этой думою.

    И не сдались тайге на милость,
    Приблизили к нам время новое,
    Чтоб поездами проносилось
    Оно сквозь гребни гор суровые.

    Ведь создают и время люди.
    Зависит от людского разума,
    Каким же это время будет —
    Однообразным или радостным?

    Ведь время сделать в нашей власти
    Необычайным или будничным.
    Мечты, надежды, воли, страсти
    Становятся когда-то будущим.

    И лучше ничего и нету
    Людского братского содружества
    Таёжную дорогу эту
    Зовут теперь дорогой мужества.

    Там, где слова людей звучали
    В тайге такие одинокие,
    Звучат гудки на магистрали
    И вторят горы им высокие.

    А где следы людей тянулись
    Пунктирной, тоненькою линией,
    Там тянутся линейки улиц
    И рельсы, белые от инея.

    МОГИЛА АЛЬПИНИСТА

    Пурга снежком её прикрыла
    И спит спокойно рядом с ней.
    Как высоко его могила,
    Как низок холмик из камней.

    Гремя, обвалы в бездну мчатся,
    Вся в пене мечется река.
    Кто он, что мог сюда подняться,
    Задеть рукою облака

    И вровень встать с самим Эльбрусом,
    Шагнув за облачный порог?
    Он, верно, в жизни не был трусом
    И лёгких не искал дорог.

    Здесь шёл, здесь подвиг совершил он.
    И ты о трусости забудь.
    Могила смелого к вершинам
    Другим указывает путь.

    УРАЛ

    Твоя земля — отчизны кладовая.
    Хранится в ней железо, уголь, медь.
    Свои богатства щедро раздавая,
    С годами не боишься обеднеть.

    И день и ночь твои пылают печи,
    И сотни труб вздымаются, дымясь.
    Недаром на твои стальные плечи
    В дни битвы вся Россия оперлась.

    ОГОНЬКИ

    Налетает ветер свежий,
    Гнётся ель.
    Белой лапой по-медвежьи
    Бьёт метель.
    Валит путника ударом
    В снег, в сугроб.
    На шоссе бросают фары
    Света сноп.
    И бежит, бежит машина
    Большаком.
    Бесконечная равнина,
    Тьма кругом.
    Помнят, верно, на Урале
    Старики,
    Как в дороге замерзали
    Ямщики.
    Но теперь с дорог не сбиться:
    Погляди —
    Жёлтых точек вереница
    Впереди.
    Их любым ветрам на свете
    Не задуть,
    Озаряют звёзды эти
    Зимний путь.
    И не только на пригорке,
    Средь снегов,—
    На душе светлей от зорких
    Огоньков.

    * * *

    Здесь глушь была и тишь была.
    Отсюда страшная дорога
    Людей на каторгу вела,
    Шла от острога до острога.
    Шла от креста и до креста,
    От плит до новых плит могильных.
    Здесь тракта каждая верста
    Измерена шагами ссыльных.
    Где ж этот дальний край глухой?
    Передо мной земля другая.
    Электровоз бежит тайгой,
    Лучом прожектора сверкая,
    И птицы, прилетев весной
    Из-за высоких гор Кавказа,
    Свой милый край, свой край родной
    Не узнают порою сразу.
    И долго кружатся они
    Над полем, речкой и долиной,
    Где незнакомые огни
    Легли внизу цепочкой длинной.
    И после путь к родным местам
    Отыщут по другим приметам —
    По многолюдным городам,
    По новым, ярким вспышкам света.

    О КРАСОТЕ

    Наметали метели сугроб за сугробом
    В городке неприметном, в отдалённом районе.
    Снег летел, и казалось, что мчались галопом
    По извилистым улицам белые кони.

    В двухэтажной гостинице, старой и хмурой,
    Мест свободных порой не бывало по году,
    И меня пригласил зав районной культурой
    В дом к себе, и пошли мы в метель, в непогоду.

    Через час добрались до жилища по тропкам,
    И, пока мой знакомый чистил в кухне картошку,
    Разливал вологодскую водку по стопкам,
    Я разглядывал комнату с узким окошком.

    И увидел Его и Её на портрете,
    И невольно припомнилось время свиданий,
    Первых ласк, поцелуев на далёком рассвете
    И любовных, торжественных обещаний.

    Белокурая женщина молодая,
    Будто бы из окошка, из рамы глядела,
    И казалось, она, о красе своей зная,
    Снова в силе её убедиться хотела.

    Я молчал и глядел на Неё с восхищеньем.
    Да, такая, пожалуй, и во сне не приснится.
    Ждал я с тайной тревогой её появления,
    Словно радость сама здесь должна появиться.

    Но внезапно вошла не она, а другая,
    С той красавицей в рамке нисколько не схожа,
    Неприметная вовсе и немолодая,
    С паутинкою мелких морщинок на коже.

    И глаза её с легкою тенью печали
    Мне напомнили осени блеклые краски,
    Журавлиное небо, туманные дали,
    Негорячего солнца прощальную ласку.

    Никогда с нею не были прежде знакомы,
    Но казалось, давно её помню и знаю,
    Завели разговор с полуслова легко мы,
    О далёком и близком в метель вспоминая.

    И она в Ленинграде когда-то училась,
    И мечтала о сцене, и о славе мечтала,
    А потом вот влюбилась, и здесь очутилась
    И живёт, и уже вот старухою стала…

    И сказав это, быстро взглянула на мужа,
    Замолчав, улыбнулась ему виновато,
    Мол, всё ясно и так, и без слов, и к тому же
    Просто вспомнила, мол, то, что было когда-то.

    Просто вспомнила дальний рассвет и свиданье
    На мостках деревянных, у черёмухи белой,
    В городке, где нашла и любовь и признанье,
    В городке, где её красота пролетела.

    И тогда я увидел, как женщина эта
    На красавицу в рамке квадратной похожа.
    Просто та красота, что глядела с портрета,
    Лет на двадцать, пожалуй, была помоложе.

    * * *

    В посёлке строителей в кузов машины
    Садятся в брезентовых куртках мужчины.

    Берут они в лес продуктовые сумки,
    Кладут в них еду на смену, на сутки.

    Кладут папиросы, сахар, консервы,
    И хлеб магазинный, слежавшийся, серый.

    И мощный «Урал», грузовик многотонный,
    Везёт их в тайгу, к буровой отдалённой.

    Не просто везёт — продвигается с рёвом
    По топям, по глине, по дебрям суровым.

    По брёвнам, песку, по ручьям и по лужам
    Ползёт великан-грузовик неуклюже.

    Ему бы дорогу, да только не эту.
    Но гладких дорог здесь пока ещё нету,

    А есть только просеки в хмурых урманах,
    Болота, пески и вода на полянах,

    Туман, облака кровожадного гнуса,
    Безлюдье и залежи срочного груза.

    Вот вышка стоит, облака задевая,
    Ревёт дизелями, гремит буровая.

    Уходят под землю тяжёлые трубы,
    Где нефть притаилась в песчаниках грубых.

    Трубу за трубой опускают в глубины
    В плащах и брезентовых куртках мужчины.

    Герои они или нет — и не знают.
    Просто в тайге они нефть добывают.

    * * *

    Гляжу на землю с самолёта.
    Гляжу. Но твёрдой нет земли.
    Одни зыбучие болота,
    Вода вблизи, вода вдали.

    Деревья хилые, гнилые.
    И реки в топких берегах.
    Но это всё края России,
    Кому-то в этих жить краях.

    Для тех, что земли открывали,
    Для тех, что обживали их,
    Родными стали реки, дали,
    Просторы этих мест глухих.

    И бесконечная равнина
    Давно людьми заселена.
    Лишь без людей земля пустынна,
    Лишь без людей мертва она.

    ОБЛАКА

    Облака летят и возвращаются,
    Облетают землю облака,
    С севером встречаются, прощаются,
    Подставляют солнышку бока.
    Облака летят над океанами,
    Над морями, над любой страной,
    Над ракетодромами и кранами,
    Над молчаньем леса, над войной.
    Громыхают взрывы, блещут молнии,
    Говорит о счастье милый взгляд.
    Облака — свидетели безмолвные —
    Над бедой и радостью летят.

    * * *

    Кружась, летит Земля-планета
    В бескрайнем космосе века,
    В потоках солнечного света,
    Закутанная в облака.

    Летит с волнами океанов,
    Слепящей белизной снегов,
    С дымками серыми вулканов,
    Громадами материков.

    Летит с мостами, с поездами
    И самолётами над ней,
    С деревнями и городами
    И миллионами огней.

    И пусть красивая планета
    Лишь радости принадлежит,
    В потоках солнечного света,
    Живая в космосе кружит!

    Земля, Земля, ведь в нашей власти
    Тебя спасти от страшных бед!
    Пусть только атомами счастья,
    Наполнен будет белый свет!

    * * *

    Блестят, как стёкла, лапы елей,
    Стволы берёз,
    Что на ветру обледенели
    В седой мороз.

    Снег как железный под санями.
    Простор продрог,
    Перепоясанный ремнями
    Больших дорог.

    А кони снежным океаном
    Идут в село;
    Их белым паром, как туманом,
    Заволокло.

    Возницы дремлют в шубах рыжих
    Под скрип возов;
    Сосульки виснут, словно с крыши,
    У них с усов.

    Трещит зимовье от мороза,
    И слышишь ты
    И скрип шагов, и шум обоза
    За две версты.

    А ночью светит сквозь оконца,
    Во все углы,
    Луна, закованная в кольца
    Морозной мглы.

    ПОСЛЕДНИЙ СУГРОБ

    Трава уже ползёт из-под земли,
    Один сугроб остался от зимы.

    От всей зимы, которая владела
    Пространствами без края, без предела.

    Был нрав её коварен и суров.
    И вот остался лишь один сугроб.

    И бабочки над ним летают первые,
    И тянутся к теплу пушинки вербные,

    Похожие на крошечных зайчат.
    И птицы по-весеннему кричат.

    РУЧЕЙ

    Ручей шумливый, как ребёнок,
    В лесу разбуженный весной,
    Из снежных выбрался пелёнок,
    Бежит тропинкою лесной.

    Как будто дней весёлых вестник,
    Он от зимы удрал, смеясь,
    Его ликующая песня
    На зорьке с песней птиц слилась.

    Бежит он из лесных потёмок,
    По-детски радуясь всему;
    Пусть голосок его негромок,
    Но лес прислушался к нему.

    ВЕСНА

    1

    Ручей вливается в ручей.
    Мутят речную зыбь они,
    И гвозди медные лучей
    На всех путях рассыпаны.

    Деревья, бывшие в плену
    Мерцающего инея,
    Все голосуют за весну,
    Все рвутся в небо синее.

    Дней веселее не найдёшь.
    Весна в народ характером.
    Как за гармонью, молодёжь
    Идёт теперь за трактором.

    Уж скоро добрый свет весны
    Польёт былинку каждую.
    Железный гребень бороны
    Расчешет землю влажную.

    2

    Лучи пробиваются в сени к нам,
    С утра загремел за бугром
    Предвестником грома весеннего
    Продымленной кузницы гром.

    И слушают рощицы сонные
    Тот гром, как весенний салют.
    С утра провода телефонные,
    Как девушки, песни поют.

    И не колокольчики дальние
    В деревне с рассвета слышны,
    То падают капли хрустальные,
    Звенят позывные весны.

    В РЫБОЛОВЕЦКОМ КОЛХОЗЕ

    У задремавших берегов
    За частый лес и дальний луг
    Ночь тянет сеть из облаков
    По небу с севера на юг.

    Блестит, сверкает Млечный Путь
    Огромным рыбным косяком,
    И чайка белым поплавком
    Бросается волне на грудь.

    Рубанком медленной волны
    Река стругает жёлтый плёс,
    И в звуки ночи вплетены
    Плеск вёсел, говор, шум колёс.

    И пена светлая шипит,
    Как стружка у сырых камней.
    Река живёт, река не спит,
    Не замирает жизнь на ней.

    Мы тянем невод тяжело,
    В песке печатая следы.
    Вот сети правое крыло
    На берег вышло из воды.

    Упал я грудью на канат,
    Пропахший рыбой и травой,
    А он назад ползёт, назад,
    И тянет в реку, как живой.

    Реки могучая рука
    Сеть не пускает из глубин,
    Как будто напрягла река
    Все мускулы своих стремнин.

    Нас ливень словно промочил,
    Хоть нет на небе облаков.
    К одежде липнет мокрый ил,
    Сеть окружает рыбаков.

    Старик командует: «Тащи!»
    Я к левому крылу бегу.
    Как доски плоские, лещи
    Запрыгали на берегу.

    Сверкает серебро плотвы
    В сетях береговой травы.

    Большими палками лежат
    Тела запутавшихся щук.
    Весь невод к берегу прижат;
    Им не уйти из наших рук!

    Не то рассвет, не то закат
    Большим костром горит во тьме.
    Собакой спящею канат
    Лежит, свернувшись на корме.

    * * *

    На небе лишь одна полоска —
    Граница света с темнотой.
    Оцепеневшая берёзка
    В тумане кажется седой.

    А над переплетеньем петель
    Угасшей к вечеру реки,
    Сгоревших тучек серый пепел
    Зари засыпал угольки.

    Всё стихло, всё угомонилось,
    Не колыхаясь, не звеня,
    Как будто вдруг остановилась
    Цветная кинолента дня.

    Метки: , ,

    Оставить комментарий

    Spam Blocking by WP-SpamShield