» Семён Ботвинник. Стихотворения. Из книги «Стихи о Ленинграде» | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 31st March, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Семён Ботвинник (1922 – 2004)

ИЗ КНИГИ «СТИХИ О ЛЕНИНГРАДЕ» (1967)

* * *

Всё доброе выстоит в мире:
горевшие трижды сады,
и сказки,
и синие шири,
и вечная песня воды.

Пылают костры на планете,
мой век
не считает смертей,
но вечно останутся дети
и книги для этих детей.

Сгорит —
но останется с нами
и снова взметнётся весной
берёзы зелёное знамя
и ветер тревоги земной.

Не стих ещё грохот орудий,
и тучи ползут тяжело —
но выживут,
выстоят Люди,
не кончатся свет и тепло!

И звёзды, дрожащие зыбко,
и дальних селений огни,
и женщины милой улыбка —
вовек не погаснут они.

Вовек не окончиться чуду:
как море, гремит бытие…
Мы, люди, встречаем повсюду
земное бессмертье своё.

* * *

Всё мне снится мой отец.
Мне отец всё чаще снится:
он явился, он стучится,
он вернулся наконец.
Не достал его свинец,
и осколки не задели…
Из блокады, из метели
он вернулся наконец.
Хочет он увидеть мать —
только нет её на свете…
Хочет он детей обнять —
только мы уже не дети.
С ним ровесники теперь,
вот мы встали — темя в темя…
Я подрос за это время,
не в его ль зарубках дверь?
Он из далей боевых,
из лесов, огнём объятых,
из крутых сороковых,
из натруженных тридцатых…
Говорит он мне: «Сынок…»
Долго ходит по квартире —
в старом доме,
в новом мире
гулок шаг — и одинок.
Отлетел военный дым,
сняты каски и шинели.
Одногодки поседели —
он остался молодым…
Всё мне снится мой отец,
мне отец всё чаще снится:
он явился, он стучится,
он вернулся наконец.

БАЛЛАДА ОБ ОДНОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Шли сраженья от моря до моря,
почернел под разрывами снег…
В арифметике общего горя
сколько стоил один человек?

Всё плотней и плотней окруженье…
Пролагая отряду лыжню,
парень шёл в боевом охраненье,
шёл навстречу чужому огню.

Глухо каркали лыжи по склонам,
ветер вскинулся, лосем трубя…
Повстречавшись с немецким заслоном,
парень принял огонь на себя.

Застучали по дереву пули,
в жаркий снег патрули залегли…
Но с лыжни партизаны свернули,
из тугой ускользнули петли.

Этот парень прикрыл их собою,
алой кровью окрасился снег…
Доложили комбату:
из боя
не вернулся один человек.

И комбат, что сидел молчаливо,
вдруг подумал:
«Не тот — так другой,
всё же цену такого прорыва
не могу я назвать дорогой…

Ходит пламя от моря до моря,
краток стал человеческий век —
в океане народного горя
много ль стоит один человек?»

Всё сильнее рассвет занимался,
и, когда он коснулся вершин,
тем, погибшим,
одним,
оказался
командира единственный сын.

Полоснула по сердцу утрата…
Как он скажет об этом жене?
И родная припомнилась хата,
и стояли бойцы в тишине.

И потом уж пришла постепенно
мысль о том, что во все времена
человека великую цену
не снижают ни мор,
ни война.

ВРЕМЯ

Над яркими звёздами всеми,
над тихим болотным огнём
струится незримое время,
и мир отражается в нём.
Оно омывает планеты
и горы сдвигает тайком…
То мчится со скоростью света,
то старым стоит ветряком.
Есть время, свистящее плетью.
Есть время — как добрый рассказ…
Есть время, где час — как столетье,
есть время:
столетье — как час.
Как пламя, сгорая над нами,
неслышно уходит оно…
Но кто говорит, что руками
потрогать его не дано?
Народа единое бремя
и общих побед торжество
прессуют упругое время
и делают зримым его.
Трудом наполняясь добротным,
живым, настоящим трудом,
становится веским и плотным,
с людьми остаётся потом…
Плотины в строительной дымке,
над мудрыми книгами труд —
без шапки своей невидимки
оно открывается тут…
Чем бьются сердца наши хуже,
тем больше заботы о том,
как сжать своё время потуже,
не черпать его решетом…

* * *

Любовь наша стала скупа,
себе очертила пределы…
Взаимных обид скорлупа
сдавила её, затвердела.

Есть что-то неполное в ней,
продрогло в ней чувство живое..
Ей так не хватает огней,
летящих в ночи над Невою,
ей так не хватает садов
с последними листьями, чёрных..
Своих не хватает следов —
шальных,
молодых,
непокорных…

Любовь наша стала скупа —
в ней мается
сонная строгость.
Забыла лесная тропа
бедовость её,
босоногость…

Неужто и вправду в ней нет
ни нежности той, ни боренья —
лишь этот мерцающий свет,
лишь это — вполсилы — горенье…

* * *

Поэзия, локатор времени,
в бессонном поиске ночном ищи,
выхватывай из темени
звено событий
за звеном.
Всё глубже в мир входи,
измерь его,
проверь запасы теплоты…
Как в свете фар
меняет дерево
свои привычные черты,
как в голубом дрожанье месяца
живёт по-новому ручей —
пусть так, поэзия, засветится
в твоих лучах
душа вещей.

Поэзия, локатор времени!
Пусть острие твоих лучей
ростки нащупать
сможет в семени,
отсеять суть от мелочей.

Ищи грозу
за тихим облаком,
весну —
за голосом скворца…
Пусть время
вечно новым обликом
людские трогает сердца.


Цитируется по: Ботвинник С. Избранное/Вступ. ст. Н. Банк. – Л.: Худож. лит., 1989. – 469 с., 1 л. портр.

Метки: , ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield