Брюсов Валерий Яковлевич (1873—1924)
НА СМЕРТЬ А. И. СКРЯБИНА
Он не искал — минутно позабавить,
Напевами утешить и пленить;
Мечтал о высшем: Божество прославить
И бездны духа в звуках озарить.
Металл мелодий оп посмел расплавить
И в формы новые хотел излить;
Он неустанно жаждал жить и жить,
Чтоб завершённым памятник поставить,
Но судит Рок. Не будет кончен труд!
Расплавленный металл бесцельно стынет:
Никто его, никто в русло не двинет…
И в дни, когда Война вершит свой суд
И мысль успела с жатвой трупов сжиться,—
Вот с этой смертью сердце не мирится!
1915
ИГОРЮ СЕВЕРЯНИНУ
Сонет-акростих с кодою
И ты стремишься ввысь, где солнце — вечно,
Где неизменен гордый сон снегов,
Откуда в дол спадают бесконечно
Ручьи алмазов, струи жемчугов.
Юдоль земная пройдена. Беспечно
Свершай свой путь меж молний и громов!
Ездок отважный! слушай вихрей рев,
Внимай с улыбкой гневам бури встречной!
Ещё грозят зазубрины высот,
Расщелины, где тучи спят, но вот
Яснеет глубь в уступах синих бора.
Назад не обращай тревожно взора
И с жадной жаждой новой высоты
Неумолимо правь конём,— и скоро
У ног своих весь мир увидишь ты!
1912
СОНЕТ В ДУХЕ ПЕТРАРКИ
Вчера лесной я проезжал дорогой,
И было грустно мне в молчаньи бора,
Но вдруг, в одежде скромной и убогой,
Как странника, увидел я Амора.
Мне показалось, что прошёл он много
И много ведал скорби и позора;
Задумчивый, смотрел он без укора,
Но в то же время сумрачно и строго.
Меня, узнав, по имени окликнул
И мне сказал: «Пришёл я издалёка,—
Где сердца твоего уединенье.
Его несу на новое служенье!»
Я задрожал, а он, в мгновенье ока,
Исчез — так непонятно, как возникнул.
1912
СОНЕТ В ДУХЕ XIV в.
Тебе ль не жаль родимых побережий,
Где так в садах благоуханны розы!
Я здесь брожу, на сердце раны свежи,
И, как ручей, из глаз струятся слёзы!
Не так с небес поток свергают грозы,
И осени дожди нежней и реже.
О, посмотри, всё залито, и где же
Домой пройдут со склонов горных козы?
Ручей течёт; ручей из слёз весь в пене;
Сломал цветы, и ветви гнёт растений,
И смыть дома, рассерженный, грозится.
Что делать мне? моя тоска безмерна,
Не внемлешь ты! одно мне — в честь неверной
В пучину слёз упасть и утопиться!
1914
СОНЕТ В МАНЕРЕ ПЕТРАРКИ
Как всякий, кто Любви застенок ведал,
Где Страсть пылает, ласковый палач,—
Освобождён, я дух бесстрастью предал,
И смех стал чуждым мне, безвестным — плач.
Но в лабиринте тусклых снов, как Дедал,
Предстала ты, тоски волшебный врач,
Взманила к крыльям… Я ответа не дал,
Отвыкший верить Гению удач.
И вновь влача по миру цепь бессилья,
Вновь одинок, как скорбный Филоктет,
Я грустно помню радужные крылья
И страсти новой за тобой просвет..
Мне горько жаль, что, с юношеским жаром,
Я не взлетел, чтоб в море пасть Икаром.
1912
* * *
Так повелел всесильный Демиург,
Чтоб были люди ремеслом различны.
Тот — плотник, тот — купец, тот — драматург,
То — камни класть, те — суд вести привычны.
По ты — ты выбрал жребий необычный:
Художник ты, и также ты хирург!
Ты лечишь люд, и сельский и столичный,
И пишешь нам блеск дня и темень пург.
Так ты творца провёл лукаво за нос,
Нарушив, им назначенный, устав:
Ты — разен, как Протей, двулик, как Янус!
Прими же от меня, средь разных слав,
И мой сонет, что преломил, как в призме,
Недавний спор о материализме.
1911
* * *
Всем душам нежным и сердцам влюблённым,
Кого земной Любви ласкали сны,
Кто пел Любовь во дни своей весны,
Я шлю привет напевом умилённым.
Вокруг меня святыня тишины,
Диана светит луком преклонённым,
И надо мной, печальным и бессонным,
Лик Данте, вдаль глядящий со стены.
Поэт, кого вёл по кругам Вергилий!
Своим сверканьем мой зажги сонет,
Будь твёрдым посохом моих бессилий!
Пою восторг и скорбь минувших лет,
Яд поцелуев, сладость смертной страсти…
Камены строгие! — я в вашей грозной власти.
1912
* * *
Чуть видные слова седого манускрипта,
Божественный покой таинственных могил,
И веянье вокруг незримых дивных крыл,—
Вот, что мечталось мне при имени Египта.
Но всё кругом не то! Под тенью эвкалипта
Толпятся нищие. Дым парохода скрыл
От взглядов даль песков, и мутен жёлтый Нил.
Гнусавый вой молитв доносится из крипта.
Я вечером вернусь в сверкающий отель
И, с томиком Ренье прилегши па постель,
Перенесусь мечтой на буйный берег Сены.
О гордый фараон, безжалостный Рамсес!
Твой страшный мир погиб, развеялся, исчез,—
И Хронос празднует бесчисленные смены.
1912
Цитируется по: Русский сонет: XVIII – начало XX века/Послесловие и примеч. Совалина В.С.; Сост. В.С. Совалина и Л.О. Великановой. – М.: Моск. рабочий, 1983. – 557 с. – (Однотомники классич. лит.).