Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 February

Архив за February, 2009

Стихотворение дня: Герман Гоппе. Старый дом на улице Восстания

Герман Борисович Гоппе (1926 – 1999)

Старый дом на улице Восстания

Памяти мамы моей -
Зинаиды Константиновны

Девятнадцатый номер трамвая
Поворот совершает крутой.
Прибываю в девятое мая -
Не в победный, а в сорок второй.

Сердце сжало внезапным испугом.
Узнаю перекрёсток с трудом.
Там, где острый отсутствует угол,
Плавной линией новенький дом.

В прошлый век он вписался тактично.
Нет вины у него никакой
Пред исчезнувшим домом с кирпичной
И почти что слепого стеной.

Но к стене этой мама припала,
Прикоснулась лицом наугад.
Оставалось до булочной мало,
Как в той песне – четыре шага.

И немного совсем до крапивы,
До письма моего, до тепла.
Нет, прижалась к стене молчаливо,
Из блокады неслышно ушла.

И в наследство, в ладони разжатой,
Чью-то жизнь обещая хранить,
двадцать три на талончиках даты -
Послемамины майские дни.

…Новый дом рассиялся огнями.
Старый в сердце моём затаён.
Он стоял здесь как памятник маме.
Никакого теперь у неё.

Цитируется по: Седой хлеб: Стихи/Сост. Г. Гоппе; Вступ. статья О. Сердобольского; Фото Г. Коновалова, В. Тарасевича, Д. Трахтенберга, Н. Хандогина, Б. Уткина, Н. Янова; Оформл. Э. Булатова. – Л. : Дет. лит., 1988. – 160 с., ил.

Д. Трахтенберг.
После артобстрела.

Стихотворение дня: Семён Кирсанов. Я бел, любимая

Семён Кирсанов (1906 – 1972)

Я бел, любимая

Я бел,
любимая.
Я — мел,
который морем был
и рыб и птиц имел
и побелел.
Я меловой период.
В глубине
есть отпечатки раковин на мне.
Моя ладонь, и та
лишь оттиск допотопного листа.
А ты — начало.
Ты полёт стрекоз.
Ты всплеск летучих рыб.
Ты небо первых гроз.
Ты только что начавшаяся жизнь.
Ты радуга,
ты первая из призм.
Ты только что открытые глаза.
Ты водопад из золота волос.
Ты вылет первых ос.
А я — глубинный мел,
в моей душе
былых стрекоз, и рыб, и птиц клише.
Рукой весёлой камни разгребя,
на белом
мне —
прочти:
«Любил тебя».

Цитируется по: Кирсанов С.И. Лирика. М., «Советский писатель», 1962, 404 стр.

Яков Козловский. Уроки Маршака

Яков Козловский
Уроки Маршака

Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224. стр.

…Маршак работал, писал статью о Твардовском. Лицо его казалось посвежевшим, ворот накрахмаленной до твёрдости рубахи был широко распахнут, обнажая морщинистую, худую шею. Рубаха топорщилась, заправленная в брюки «под ремень». Я сказал:
— Вы, Самуил Яковлевич, ясновидец,
— В каком отношении?
— Вы предсказали Твардовскому его будущее.
— Это правда, голубчик. Я когда-то сказал ему: «Вы будете первым поэтом нынешней России». Так оно и вышло!

Письменный стол был завален рукописями, письмами, книгами, и в этом хаосе мог ориентироваться только сам Маршак. В соседней комнате стучала на ундервуде машинистка.

Сколько достойнейших людей побывало в этой небольшой комнате, заваленной книгами на русском и английском языках, в комнате, редко проветриваемой, под потолком которой почти всегда висело марево табачного дыма. Маршак был заядлым курильщиком. На стене перед письменным столом портрет Пушкина из первого посмертного издания, с приложением руки «матушки цензуры». На противоположной стене — олеографическое изображение Бернса с лубочными картинками на сюжеты его стихов. Этот портрет был отпечатан ещё в середине прошлого века и прислан в дар Маршаку одним шотландским крестьянином. На столе букет гладиолусов, на подоконнике — букет полевых цветов.

…— Мне повезло в жизни,— говорит Самуил Яковлевич,— она меня сводила со многими интересными людьми. Со Стасовым, который родился ещё при Пушкине и знавал Гоголя, с Алексеем Максимовичем Горьким, с Блоком, Шаляпиным, Алексеем Толстым. Вспомнил, как какие-то борзописцы обругали Шаляпина. Фёдор Иванович, огорчённый, пришел к Владимиру Васильевичу Стасову. Стасов стал его успокаивать и сказал: «Вот я им покажу!» Через несколько дней появилась статья Стасова, в которой он в пух и прах разделал хулителей артиста.

…Я смотрю на портрет Стасова, что возвышается над креслом Маршака, и вспоминаю фотографию, запечатлевшую в 1902 году острогожского гимназиста, юного «Сама» (так ласково Стасов называл Самуила Маршака) и седобородого патриарха русской общественной мысли, великого художественного и музыкального критика. Мне довелось читать письма Стасова к Маршаку (сейчас они хранятся в Институте русской литературы Академии наук СССР). «Эко вечно мне везёт! Всё вот поминутно каких людей мне случается узнавать, видеть и слышать — то Мусоргского, то Бородина, то Гартмана, то Глазуна, то вдруг теперь этого маленького Сама»,— писал в одном из писем Стасов Маршаку. А в письме от 15 августа 1902 года Стасов пишет о том, как он со скульптором Ильей Гинцбургом посетил Льва Николаевича Толстого, и, в частности,
сообщает Маршаку: «…среди всех наших разговоров и радостей, я нашёл одну минуточку, когда стал рассказывать ему про новую свою радость и счастье, что встретил какого-то нового человека, светящегося червячка, который мне кажется как будто бы обещающим что-то хорошее, чистое, светлое и творческое впереди.

Александр Ефимович Ойслендер: фронтовые стихи

ОЙСЛЕНДЕР Александр Ефимович
(1908, под Киевом – 1963, Москва)

В конце 1920-х гг. служил на Черноморском флоте. Во время Великой Отечественной – военный корреспондент газет Северного флота «Краснофлотец» и «Североморец».

ВЫСАДКА ДЕСАНТА

Шёл головным торпедный катер, –
И берег, пушки наклоня,
Вдруг оживал, как дымный кратер
От извержения огня.

Но, зачерпнув воды с разлёта,
Всю ночь, быть может, до утра,
Сквозь эти чёртовы ворота
Врывались в бухту катера.

И страшно было небосводу
Смотреть на то, как моряки,
Бросаясь в огненную воду,
Держали шаткие мостки,

Чтобы советская пехота
Сухою на берег сошла
И, выкорчёвывая доты,
Дорогу верную нашла.

Как прежде, мины шелестели.
В глухом ущелье ветер выл –
И раненые не хотели
Эвакуироваться в тыл.

И даже мёртвые, казалось,
Уже не сдали б ни за что
Ту пядь, что с кровью их смешалась
На отвоёванном плато!

1944 г.

Стихотворение дня: Леонид Тёмин. Разбивается сердце. Когда не под силу…

Леонид Тёмин (1933-1983)

* * *

Разбивается сердце. Когда не под силу
Одолеть ему тяжесть обиды и бед.
И уходит в себя человек, как в могилу,
И, затихнув, живёт ещё множество лет.

А бывает – дробится на мелочи быта
И пустеет – могущее космос вместить.
Но снаружи не видно, что сердце разбито,
И кругом говорят: меньше надо бы пить.

Разбивается сердце. Удар за ударом.
Полыхнуть бы ему, как пожару в ночи, –
Чтобы всё отогреть, чтоб умолкнуть недаром,
Говорят: «3адержите дыханье – врачи».

A потом, отложив стетoскоп и подумав,
Говорят, что «…опасности нет никакой –
Никаких аритмий, перебоев и шумов.
Соблюдайте режим и душевный покой…»

Кардиолог! Ты прав: ни к чему мелодрама,
И «разбитое сердце» – чувствительный бред!
И у Гамлета – чудная кардиограмма,
Если он умирает четыреста лет.

Цитируется по: День поэзии 1971. М., “Советский писатель”, 1971, 224 стр.

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх