Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 April

Архив за April, 2009

Лев Котюков. Стихотворения

Лев Котюков (р. 1947)

Цитируется по: День поэзии 1988. Москва:Сборник. – М., “Советский писатель”, 1988, 192 стр.

* * *

Обмяк на спинке стула китель.
Отец уснул. Не спится мне.
И слышно: громкоговоритель
Гремит на площади во тьме.

Чугунный голос в тьме ненастной
Вещает всем на всю страну
О том, что будет жизнь прекрасной,
Когда освоим целину.

Он в шесть часов отца разбудит,
Чтоб всё сначала повторить…
Когда совсем прекрасно будет –
О чём он будет говорить?

Я засыпаю с этой думой,
Меж тем проходит тридцать лет,
И тишина в ночи угрюмой,
И нет отца, и дома нет.

Куда те годы промелькнули?
Сквозь сон пробьётся мысль ко мне.
Очнусь: отец сидит на стуле
И голос слушает во тьме.

Валентин Лукьянов (1936 – 1987)

Валентин Лукьянов (1936 – 1987)

Цитируется по: День поэзии 1988. Москва:Сборник. – М., “Советский писатель”, 1988, 192 стр.

Необычное сейчас время: оно даже искушённым в литературе и искусстве людям постоянно преподносит художественные открытия и открывает новые имена. Может быть, за этот год мы даже несколько устали от открытий. И тем не менее.

Мне довелось прочесть стихи Валентина Лукьянова. Это открытие иного рода сравнительно с теми, к каким мы уже привыкли, открывая для себя неизвестные вещи художников, имена которых, в общем-то, мы давно знали. Мы открываем для себя поэта, который пронёс в то время, какое мы теперь называем по-разному – временем застоя, консерватизма, негласности и т. д., – пронёс свою поэтическую и человеческую судьбу цельно, до конца и честно, хотя слово «честно» можно было бы и не упоминать, ибо поэт – это только честно, и всё не честно или не до конца честно – не поэт. Это открытие ещё раз доказывает, что всегда, в любые самые неблагоприятные времена конкретная судьба определяется масштабом личности.

Человеческая судьба Валентина Лукьянова завершена. Так случилось, что 27 июня 1987 года он умер в возрасте 51 года. Поэтическая же судьба (в смысле общественного резонанса его стихов) только начинается. Нынешним читателям предстоит узнать (я полагаю, всё поэтическое наследие В. Лукьянова будет опубликовано), какой мощный, крупный поэт был их современником. Поистине, рукописи не горят.

Талант и судьба Валентина Лукьянова вызывают сегодня тем большее уважение, что у поэта практически не было читателя в привычном понимании этого слова, не было обратной социальной связи. Он пронёс этот неподъёмный крест, доверяя только себе, и, как мы теперь видим, не ошибся и поэтически состоялся. Он создал свой поэтический мир, и его узнавание даст читателю ту радость, какую испокон веков доставляла нам истинная поэзия.

Д. С. Лихачёв

БЕЛЫЙ СНЕГ

Он пошёл таинственно,
Всюду, враз,
Словно он та истина,
Что ждалась,

Словно он венчание
Всем камням,
Словно он нечаянный,
Как и я.

Стихотворение дня: Сергей Строкань. Ветка

Сергей Строкань

Ветка

Воздух, разбуженный гулом пчелиным, дрожит,
яблони цвет под лучом ослепительно ярок.
Вздрогнешь, как белая ветка,— а вдруг не дожить
до золотого налива, до выпуклых яблок…
В райском саду распустилась душа без труда,
так отчего в это лёгкое время цветенья
сердце пугается, что не дождаться плода,
в пепельных листьях растаять беззвучною тенью?
Календарю — осыпаться, и яблокам — спеть,
золотоносною жилой откроется осень,
что же ты, крепкое сердце, боясь не успеть,
гулко стучишь, точно яблоки падают оземь…
По-над садами, восставшими между могил,
воздух течёт широко и свободно, как Волга…
Это не трусость, это — тревога за мир,
это за жизнь, за душистую ветку тревога.
Нож перочинный и в космосе — лазерный нож,
кто их заносит над веткой, склонённою набок?
Снова, душа, ты меж ними и садом встаёшь,
только бы не умереть до пришествия яблок…

Цитируется по: День поэзии. 1987. Москва: Сборник. -М.: «Советский писатель», 1987, 224 стр.

Георгий Иванов. Стихотворения

Георгий Иванов (1894-1958)

Цитируется по: День поэзии. 1987. Москва: Сборник. -М.: «Советский писатель», 1987, 224 стр.

* * *

Тяжёлые дубы, и камни, и вода,
Старинных мастеров суровые виденья,
Вы мной владеете. Дарите мне всегда
Всё те же, смутные, глухие наслажденья!

Я словно в сумерки из дома выхожу,
И ветер, злобствуя, срывает плащ дорожный,
И пена бьёт в лицо. Но зорко я гляжу
На море, на закат багровый и тревожный.

О ветер старины, я слышу голос твой,
Взволнован, как матрос, надеждою и болью.
И знаю: там, в огне, над зыбью роковой
Трепещут паруса, пропитанные солью.

* * *

Зелёною кровью дубов и могильной травы
Когда-нибудь станет любовников томная кровь.
И ветер, что им шелестел при разлуке: «Увы»,
«Увы» прошумит над другими влюблёнными вновь.

Прекрасное тело смешается с горстью песка,
И слёзы в родной океан возвратятся назад…
— Моя дорогая, над нами бегут облака,
Звезда зеленеет и чёрные ветки шумят!

Зачем же тогда веселее земное вино
И женские губы целуют хмельней и нежней
При мысли, что вскоре рассеяться нам суждено
Летучею пылью, дождём, колыханьем ветвей…

Владимир Цыбин. «Вернуться в Россию — стихами…»

Владимир Цыбин

«ВЕРНУТЬСЯ В РОССИЮ — СТИХАМИ…»

Цитируется по: День поэзии. 1987. Москва: Сборник. -М.: «Советский писатель», 1987, 224 стр.

Видный русский поэт XX века Георгий Владимирович Иванов родился в 1894 году в городе Ковно, окончил кадетский корпус, писать стихи и печататься начал рано. С 1911 года выступал как поэт и критик на страницах «Аполлона», одного из самых «элитных» журналов. Первая книга стихов «Отплытье на остров Цитеру» вышла в Петербурге в 1912 году. Вскоре после гибели Н. Гумилёва — друга и единомышленника Георгия Иванова в поэзии, он вместе с женой, поэтессой Ириной Одоевцевой, выезжает в Париж. Лучшая книга его стихов, вышедшая в эмиграции,— «Роза». Поэт был активнейшим сотрудником альманаха «Числа», державшегося вне политики и по направлению в чём-то схожего с дореволюционными «Аполлоном» и «Весами». Умер Георгий Владимирович Иванов в 1958 году в Париже.

Это внешняя канва биографии Георгия Иванова, вернее, её верстовые столбы. А между ними — судьба. Мучительное узнавание себя. Ясновиденье о своём прошлом и того скола интеллигенции, которая оказалась между революцией и родиной, так и не сумев соединить их для себя в одно целое. Георгий Иванов написал обо всём этом горько и праведно: «Даже напротив — в бессмысленно злобном мире — противимся злу: ласково кружимся в вальсе загробном на эмигрантском балу». Здесь — ни приятия, ни победы над роком.

В эмиграции в поэзии Георгия Иванова, как, впрочем, и многих других (В. Ходасевича, Н. Оцупа, Г.Адамовича), произошло драматическое разъятие и рассредоточение на второстепенном и остального мира его почти летаргического «я». Образовался своего рода духовный эллипсис, т. е. круг, сплющенный катастрофой, с двумя центрами, существующими особняком, почти изолированными друг от друга,— личности и несходного с нею мира. Это не двойственность, потому что в ней есть ложь. Это двойное зрение, когда прошлое — то же самое, что и совесть, и мир не изменяется, а переменяется:

Всё до конца переменилось,
Всё ново для прозревших глаз,
Одним поэтам — в сотый раз —
Приснится то, что вечно снилось.

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх