» Владимир Цыбин. Земля и жизнь (о стихах Д. Блынского, Н. Анциферова и Н. Рубцова) | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 5th February, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Владимир Цыбин
Земля и жизнь

Цитируется по: День поэзии 1971. М., “Советский писатель”, 1971, 224 стр.

Стихи Дмитрия Блынского, Николая Анциферова и Николая Рубцова во многом роднит яркая, неотступная жажда жизни. Все они шли от жизни. От отзывного материнского слова. От суровой биографии своей земли.

Даже названия первых их книг перекликаютcя друг с другом. «Иду с полей» называлась первая книга стихов Дмитрия Блынского. «3везда полей» – Николая Рубцова, хотя книга Рyбцова вышла почти на десять лет позже книги Дмитрия Блынского.

Дмитрий Блынский пришёл в поэзию с родной Орловщины. Он знал, с чем он пришёл. Он гордился своей родословной. Тем, что стихи его написаны не в стенах городской квартиры, а на просторах орловских полей:

Что принёс я с собой? На ладонях мозоли,
3апах лопнувших почек с весенних берёз
Да тетрадку стихов, где-то сложенных в поле,
Где-то сложенных в поле, в жару и мороз.

Эти строки как-то неожиданно и радостно напомнили нам о молодом Есенине, о первых его стихах. О той «печали полей», певцом которой, по выражению Горького, был Сeргей Есенин.

Я, как пахарь, их видел под лeмехом плуга,
Как пастух, я встречал их в глазах у телят,
Даже вьюга, бездушная колкая вьюга,
Мне стихами орёт так, что уши болят.

Так бесхитростно-горделиво чувствовал Дмитрий Блынский кровную связь своей поэзии с той землёй, которая родила его и певцом которой так страстно он стремился быть..

В Москве один за другим, начиная с 1958 года, появляются его сборники. Всего их вышло пять. Больше он написать не успел. Нелепая и неожиданная смерть оторвала его от жизни в октябре 1965 года.

Вот почему с неожиданной горечью читаешь его последние стихи, исполненные жажды жизни, большого патриотического чувства.

Я иду по солнечной долине,
И, влюблённый в эти травы, я
Сладость мяты с горечью полыни
Жадно пью, как солнце – из ручья.

Таким нам он и запомнился – высоким, русоволосым певцом земли, любящим жизнь. Бескрайнее русское поле. Бескрайнее, как бессмертие.

Николай Анциферов тоже любил свою землю. Но иначе. По-шахтёрски. С хитрецой. С добродушинкой:

Я работаю, как вельможа,
Я работаю только лёжа, –

скажет он о работе шахтёра в одном из лучших своих стихотворений. И читатель полюбит эту добрую иронию.

В коридорах Литературного института их нередко можно было увидеть вместе, рослого и уверенного Дмитрия Блынского и приземистого, с весёлыми искринками в лукавых глазах Николая Анциферова…

Николай Анциферов любил свой шахтёрский край – Донбасс. Любил прочно и немногословно, как это и полагается потомствeнному рабочему человеку. И гордость у него и в жизни, и в стихах была по-шахтёрски уверенная, знающая сама себе цену.

При жизни Николая Анциферова вышло всего три книги стихов. Он был весь в становлении. В поиске. И хотя писал много, печатал свои стихи редко. Вот почему уже после смерти Николая Анциферова появился ряд интересных публикаций его стихотворений.

Землячка-шахта, извини,
Хоть ты и княжеского роду,
Но относиться в наши дни
Помягче следует к народу, –

читаем мы и узнаем в стихах всё ту же усмешливую, озорную анциферовскую фразу. Его улыбку. Узнаём в стихах его радостную и прозорливую душу.

Со своей темой, со своим как бы замедленным видением мира пришёл с Вологодщины в поэзию Николай Рубцов. Кажется, только вчера появилась его первая в Москве книга «3везда полей», о которой много и восторженно говорилось в нашей критике.

Очевидно, и недавно вышедшая его книга стихов «Сосен шум» вызовет не меньший читательский и литературный интерес.

Стихи Николая Рубцова пронизаны трепетной поэзией сегодняшней деревни, с её соломенными крышами, увенчанными перекрестьями антенн, с её большими, с тележное колесо, лопухами, растущими возле колеи, оставленной трактором, с её дорогами по непросохшему полю.

Это стихи – поэта земли. Поэзия родников и берёз. Он не преувеличивал ни в чём: ни в своей любви, ни в своей нежности к поэзии. Ни в своей непритязательной гордости за слово, дарованное родной землёй. Стих его привлекает какой-то удивлённой, полувопросительной улыбкой. С такой улыбкой мать Сергея Есенина у гроба своего сына смотрела суету незнакомых ей людей…

Но в стихах своих он не удивляется – ведь писал он только о том, что хорошо знал и так понимал, что ничем, кроме как любовью, не мог выразить этого своего понимания…

Он не торопился обо всём, о чём ему хотелось, написать. Он знал, что к своему таланту нельзя относиться хищнически – побыстрей выработать его залежи. Он берёг слово для какой-то главной своей книги. Для главной любви. И он бы её написал, потому что подвижнически любил русскую поэзию. Любил и сердцем своим, и своими стихами. Потому что относился ко всему прекрасному в мире и, прежде всего, к своей земле со святостью. Не зря в последних стихах его, которые печатаются на страницах этого «Дня поэзии»,

Неподвижно стояли деревья,
И ромашки белели во мгле,
И казалась мне эта деревня
Чела-то самым святым на земле.

Три судьбы – три безвременно оборванных песни. Три сердца, которые бились для Родины, для людей, для поэзии.

Метки: , , , , ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield