Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 February
Архив за February, 2009Лев Озеров Цитируется по: День поэзии 1971. М., “Советский писатель”, 1971, 224 стр. Иду по первопутку памяти…
Помню: это не прочитано, а услышано. С чужого голоса. В Киеве. Где-то между Львовской и Большой Подвальной. Кто-то очень напевно декламировал: любуясь словом, перебирая строки, как струны… …Велики мои удивление и радость, когда узнаю: Асеев едет в Киев, будут его вечера. Едет вместе с Уткиным и Кирсановым. Год 1933. Вижу и слышу Асеева. Впервые. Он читает напевно, распахнуто, свободно, как говорит. Волосяное, уже седеющее крыло сползает на лоб, движется, трепещет, повторяя всё, что делает Асеев со своей головой. Вскидывает — резким движением подбородка от левого плеча кверху и от правого плеча кверху. Рука скупо рисует то один, то другой виток стихового взлёта. Я думаю: а не так ли читали здесь в древности — в пору Киевской Руси. Напев, лад, склад. Ни сердцем, ни силой не хвастай… …Он читал, и всё его существо готовилось к прыжку. Не то с высоты в воду, не то с лыжного трамплина, не то в ракете в высь неизведанную. Упругий ритм вырастая, как пружина, из глубин души поэта. Асеев пел не пел,— он ликовал и парил. Это была увлечённость и одержимость. Какая раскрытость души! Какой песенный разлив! Какая речь! Все те дни только и разговоров, что об Асееве и о приехавших с ним поэтах. А не пойти ли нам к нему? Нам, нескольким начинающим стихотворцам, пишущим по-русски и по-украински, хочется показать себя приехавшим из Москвы мэтрам, прежде всего, конечно, Асееву. Узнаём: они остановились в «Континентале». Фешенебельная гостиница в центре, на бывшей Николаевской, рядом с цирком. Входим в огромный номер. Ковры, диван у стены, кресла. Окна обращены во двор. Тихо, глухо, затемнено. Узнаю Иосифа Уткина, статного, несущего свою голову, как драгоценную вазу, наполненную благоуханиями (так, кажется, сказал Луначарский), дарящего вам свою снисходительную, но не надменную улыбку. Всё время кажется, что он скажет нечто о лорде Байроне. Он говорит мало, не часто удостаивая вас переливами своего очень приятного голоса. Почтительно обращается к Асееву на какой-то итальянский манер: «Никола»… ЖАРОВ Александр Алексеевич Поэт, автор пионерского гимна «Взвейтесь кострами». На Кольский Север приехал в годы войны по заданию газеты «Красный флот». Создал о войне в Заполярье ряд стихотворений и поэмы: «Богатырь» (об Иване Сивко), «Керим» (о Магомете Гаджиеве), «Борис Сафонов». С ТОБОЙ, МОСКВА! Мне сказал командир-подводник: Грудью встать на её защиту Я кричу ей через пространства: С фронта бьют, поражают с тыла По ночам, затаив дыханье, Светят сполохи огневые, Больше яростного дерзанья, 1941 г.
автор: admin дата: 3rd February, 2009 раздел: Стихотворение дня
Юрий Сбитнев Цитируется по: День поэзии 1971. М., “Советский писатель”, 1971, 224 стр. * * * Уезжаю. Сердце остаётся, Вот оно тихонько под рукою, Там, где я любил и жил немало, Заболит оно, и этой болью Знаю я, случись со мной такое, Снова всех дорог мне стало мало,
автор: admin дата: 2nd February, 2009 раздел: Из записных книжек, Советская поэзия
Евгений Шадров (Игорь Нерцев). Начало опубликовано здесь Цитируется по: Метроном Аптекарского острова. 4/2005, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2005. Красота иконы в том, что сухость рисунка сочетается в ней с сочностью живописи. Это противоречие, без которого не бывает великого искусства. В каждом шедевре обязательно присутствует напряжённость, невыносимость, т. е. какое-то прекрасное противоречие. Если в произведении — одна только прекрасная гармония, оно уже спокойное, холодное, оно уже на полпути к декоративному искусству — от подлинного, к которому принадлежит лишь внешне, по жанру. Лев Толстой не был счастлив. Несмотря на все муки совести и самоистязание, он не сумел полюбить никого и ничего больше, чем (тайно!) самого себя. Такова судьба всех биологически чрезмерных натур. Непреодолимая любовь к себе. Мы не называем это чувство высоким. Хорошо сказал Стендаль о Талейране: «Нельзя служить, одновременно думая о благе правящих и управляемых, воображать, что интересы пастуха и интересы баранов совпадают». Собака уползает умирать в одиночестве, стыдится своей слабости и жалкости, а люди любят размазывать свои несчастья на виду у всех, идут подыхать на площадь. Объективность и субъективность художника. Бенедикт Лившиц, идеолог футуристов и друг Маяковского, много лет спустя назвал себя профессиональным литературным неудачником. Его огорчало и удивляло, почему он, понимая сложнейшие события, глубоко проникая в мир тончайших человеческих отношений, обладая изысканной наблюдательностью, всё же не смог написать ничего значительного. Он ужасно страдал и честно завидовал. Представляется, причина его неудач в том, что он переоценивал значение объективного знания и недопонимал решающего значения для художника субъективного знания. С его складом ума ему надо было пытаться стать учёным, а не писателем. Всех людей такого типа заедал анализ. Им интереснее анатомировать цветок, чем создавать его. Сущность художника не в гениальной объективности, а в гениальной субъективности. Представим себе три книги: о судьбе крестьянина, кормильца страны; о судьбе учёного, создающего будущее; о судьбе молодой женщины творческой профессии. Если это настоящие книги, то при чтении первой нам будет казаться, что нет ничего значительнее жизни крестьянского рода, а всё остальное — мелко, суетно, производно по отношению к этому — самому коренному, самому главному в жизни. При чтении второй книги судьба и страсть учёного нам будут казаться единственно стоящими, единственно достойными человеческого звания, а все остальные образы жизни покажутся застойными, пошлыми, ленивыми, повторяющими многовековую рутину. И будешь уверен, что только учёные меняют лик земли и наполняют смыслом и движением жизнь человечества, делают её непрерывно изменяющейся. И разве не покажется судьба героини третьей книги самой прекрасной, разве не околдует нас её трагизм и очарование. Редкая, ослепительная вспышка, в каких только и раскрывается величие человеческого духа, вечная красота женственности. Такова сила искусства. Оно заставляет нас верить в субъективные истины (страсти), и тем самым делает нас людьми. А в объективные истины верят машины, это их религия.
автор: admin дата: 2nd February, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения
И. Нерцев Цитируется по: Метроном Аптекарского острова. 4/2005, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2005. СТИХИ Словами, то протяжными, то краткими, Шумит созвучий пёстрая компания, Сцепленья слов плывут, как наваждение, Всеобщее растёт из единичности, * * * Мне не забыть — ещё до школы, И замиранье от восторга, И непрерывным звёздным блеском Увидим счастье — с лёгким стоном — |
Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 February
Исторический материал из архива сайта. Указанные услуги и контакты относятся ко времени публикации и не являются действующим предложением.