» Валерий Дементьев | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 4th January, 2010 раздел: Критические статьи, Советская поэзия

РАБОТА И ЛЮБОВЬ

ЯРОСЛАВ СМЕЛЯКОВ

Цитируется по: Дементьев В.В. Грани стиха. О патриотич. лирике сов. поэтов. М.: Просвещение, 1988. – 175 с.

Вероятно, в современной поэзии нет художника более сложной биографии и более ясной и чёткой эстетической позиции, чем Ярослав Смеляков. После каждого перепада в своей судьбе он, словно птица феникс из пепла, воскресал вновь, начинал печататься, оказывался в центре литературных дискуссий и читательских интересов, выпускал поэтические сборники, становился заметным в творческой жизни столицы. Не случайно в последние годы жизни, увлекаясь историей родной страны и создав едва ли не лучший свой сборник «День России», Смеляков сделал такую стихотворную надпись на «Истории России» С. Соловьёва:

История не терпит суесловья,
трудна её народная стезя.
Её страницы, залитые кровью,
нельзя любить бездумною любовью
и не любить без памяти нельзя (1).

О том, как трудна «народная стезя», поэт знал не только из многотомных исследований историка прошлого века С. Соловьёва, знал и лично, как один из многих, один из всех. И понимал, что к вековому наследию надо относиться бережно, уважительно, пристрастно. Ибо общественное развитие основывается на глубоких исторических пластах, которые создавались трудом многих поколений. Да, трудом!.. И вот здесь без краткого изложения некоторых фактов из жизни поэта не обойтись.

Ярослав Васильевич Смеляков родился в 1915 году в городе Луцке в семье весовщика железнодорожной станции. В трудные двадцатые годы вместе с семьёй он оказался в Москве, где четырнадцатилетним подростком познал не только тяжёлый труд, но даже и безработицу, поскольку и для безработных подростков тогда существовала биржа труда. Случайно он получил путёвку в школу фабрично-заводского обучения в Сокольниках. Эта школа, носившая имя Ильича, готовила рабочих-печатников. Учёба в школе, равно как и её каждодневный распорядок, в котором господствовал дух коллективизма и трудового энтузиазма, стала решающим фактором в духовном формировании будущего поэта. Отсюда, из этих стен он вынес основные принципы миропонимания. Отсюда черпал сюжеты для произведений, в первую очередь для поэмы «Строгая любовь», и тот запас душевного тепла, жизненных сил, без которого невозможно жить и работать.

автор: admin дата: 1st October, 2009 раздел: Русская поэзия

Валерий Дементьев

ПЕВЕЦ ГОЛУБОЙ РУСИ

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Цитируется по: Дементьев В.В. Грани стиха. О патриотич. лирике сов. поэтов. М.: Просвещение, 1988. – 175 с.

Есенин был необычайно чуток к малейшим изменениям в общественном самосознании. Вот почему в разгар первой мировой войны он почувствовал глухие подземные толчки. «…И не избегнуть бури, не миновать утрат», — писал поэт в 1916 году. Правда, в своём отношении к «избяной литургии», к обрядово-правовым обычаям и верованиям старой деревни Есенин не был последователен ни в годы войны, ни в послереволюционный период. Он то убеждённо заверял себя и других: «…и не отдам я эти цепи и не расстанусь с долгим сном». То трезво и зрело прощался с мифотворческой стариной: «…со снопом волос твоих овсяных отоснилась ты мне навсегда». Он был реалистом, признавал себя реалистом по образной системе, по миросозерцанию и говорил, что «если есть что-нибудь туманное во мне для реалиста, то это романтика… самая настоящая земная» (5; 78).

Революционные события 1917 года, первые отклики Есенина на Февральскую и Октябрьскую революцию показывают, что Сергей Есенин был внутренне подготовлен к этим событиям. И хотя Октябрь он принял, как уже говорилось, с «крестьянским уклоном», для него стало неоспоримо ясно, что его Русь была уже «отчалившей Русью». Он приветствовал революционный шторм, всколыхнувший Россию до самых потаённых глубин:

Шуми, шуми, реви сильней,
Свирепствуй, океан мятежный.

В стихах и поэмах, написанных в 1917—1919 годах, обозначаются совершенно противоположные на первый взгляд и даже несовместимые тенденции: в «Преображении», «Инонии», «Небесном барабанщике», «Пантократоре» Есенин выступал яростным богоборцем, прибегал к невиданным прежде преувеличениям.

Да здравствует революция
На земле и на небесах! —

восклицал он.

Одновременно с этим стихийно-революционным космизмом в лирике Есенина выкристаллизовывается тот лирический характер или тот образ лирического героя, который, собственно говоря, и снискал его поэзии всенародное признание и всенародную любовь.

автор: admin дата: 27th September, 2009 раздел: Критические статьи, Русская поэзия

Валерий Дементьев

ПЕВЕЦ ГОЛУБОЙ РУСИ

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Цитируется по: Дементьев В.В. Грани стиха. О патриотич. лирике сов. поэтов. М.: Просвещение, 1988. – 175 с.

Писать о Сергее Есенине с холодным спокойствием в наши дни столь же трудно, как и десятки лет назад. Ещё не остыла багряная и тревожная лава, бросившая отблески на его поэтическое слово, ещё велики различия во мнениях и взглядах на его ёмкую, противоречивую и вместе с тем удивительно притягательную личность. Правда, для молодых читателей, знакомых с лирикой Есенина едва ли не с детства, многое теперь воспринимается совсем в ином свете, чем, предположим, при жизни Есенина. Но сам факт возникновения и молниеносно быстрого развития его таланта, как и при жизни, вызывает и жгучий читательский интерес, и дискуссии среди знатоков стиха. Различные же точки зрения на личность Есенина можно было бы обобщить в следующих словах: «крестьянский поэт-самородок»— это с одной стороны, «великий поэт нашей эпохи» — с другой. С одной стороны, ещё до революции, после выхода в свет «Радуницы», о Есенине было сказано, что он сочиняет свои «земляные» (ныне сказали бы «почвенные») стихи при полном «отсутствии прямой, непосредственной связи с литературой». С другой стороны, слушатели сразу же почувствовали, что перед ними «радостная надежда, настоящий русский поэт». А истина заключается в том, что Есенин как личность и как поэт обладал абсолютным эстетическим вкусом. Ведь есть же люди, которые обладают абсолютным музыкальным слухом. Эту особенность певца «голубой Руси», это его «моцартовское начало» нельзя забывать ни на одну минуту, коль скоро речь идёт о биографии поэта, о его жизни. В формировании эстетических отношений Есенина к действительности первостепенную роль сыграла та «предыстория» искусства, которая может называться народным песенным и изобразительным творчеством. Многовековой опыт русского крестьянина, его понимание красоты, его мифологические и космогонические воззрения, его творческий гений — всё это было доступно и понятно Есенину с отроческих лет. Красота, овеществлённая в узоре, орнаменте, резьбе по дереву, в интерьере деревенской избы, равно как и в обрядовых, бытовых, полюбовных песнях, в «духовных» стихах, немалыми знатоками которых были дед поэта, его бабушка Татьяна Фёдоровна, — вот именно эта красота была в первую очередь воспринята и оценена Есениным как нечто небывалое.

И воистину пророческими оказались его слова в юношеском стихотворении «Поэт» (1912):

Он всё сделает свободно,
Что другие не могли,
Он поэт, поэт народный,
Он поэт родной земли! (1)

автор: admin дата: 12th May, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Валерий Дементьев

Верный дар

Цитируется по: День поэзии 1964. М., “Советский писатель”, 1964, 174 стр.

…Никогда не забуду одного эпизода, случившегося со мной в детстве. Как-то на кухне, загромождённой шкафами, столами, керосинками и корытами, читали вслух книгу. Моя мать, работавшая в военторговской парикмахерской, любила по вечерам читать вслух соседкам и подружкам. Я ничего не помню — что это была за книга и кто её написал. Помню только своё удивление: из какого тайника, из какой невидимой прорези в стене увидел тот, кто это написал, как люди ходят, разговаривают между собою, о чем они думают, оставшись в одиночестве? Я не мог себе представить, что всё это, выражаясь академическим языком, плод творческой фантазии, и нередко, играя на полу нашей сырой огромной кухни, начинал нарочито громко говорить и смеяться: кто знает, может быть, он тоже подглядывает за мною?

Не в этом ли чистосердечном удивлении перед искусством, не в этой ли детской вере в реальность, доподлинность всего изображённого художником живёт сама поэзия?

Только когда мы как бы начисто отрешаемся от самих себя, переносимся в новый для нас мир, только тогда сочинитель имеет полное право называться поэтом. И как бы ни был на первый взгляд скромен дар этого художника, но если он обладает «ухватистой силою», если он способен вырвать нас из привычного круга привычных дел, забот, размышлений, сделать частицей собственного «я» — мы благодарны ему за это чудо перевоплощения. В этом чуде — эстетическое обаяние поэзии, секрет её воздействия на других.

————

Мне не раз приходилось перечитывать стихотворения Юрия Мошкова. Нет, не потому, что он стал признанным поэтом, и не потому, что я испытывал глубокую внутреннюю потребность, подобную той, какую мы испытываем, вновь и вновь раскрывая заветный томик Тютчева, Блока или Есенина.

Известность вязниковского поэта Юрия Мошкова вряд ли перешагнула пределы Владимирской области, да и не о соизмеримости его дарования с первоклассными талантами земли Русской идёт здесь речь. Просто за шесть лет пребывания в Литературном институте его творчество не раз было предметом коллективного обсуждения, и мне, как руководителю семинара, должно было читать стихи студента-заочника. Но я благодарен Ю. Мошкову, художнику-оформителю фабричного клуба, что он дал мне возможность понять и почувствовать его родные Вязники. Уж то, что в местном автобусе пахнет не одними лишь знаменитыми вязниковскими огурцами, но и тонко-тонко льняной кострой, мокрой пряжей, как-то задело меня. Ткацкий, фабричный городок стал отличен от десятков таких же посёлков и городков, рассыпанных по срединной России. В Вязниках на рассвете «перекликаются гудки, как петухи, разноголосо».