» Анатолий Владимирович Жигулин. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
  • Метки

  • автор: admin дата: 15th November, 2009 раздел: Русская поэзия

    Анатолий ЖИГУЛИН

    Анатолий Владимирович Жигулин родился в 1930 г. в Воронеже. Впервые выступил в печати со стихами в воронежской периодике (газ. «Коммуна», альм. «Литературный Воронеж») в 1949 г. В том же 1949 году молодой поэт, студент Воронежского лесохозяйственного института, был незаконно репрессирован по ложному обвинению как «враг народа». В заключении работал на строительстве и ремонте железной дороги Тайшет — Братск, затем на лесоповале в районе станции Чуна в Иркутской области, далее на Колыме — шахтёром (на рудниках в Бутугычаге и пос. им. Белова).

    Полностью реабилитирован в 1956 г. Окончил Воронежский лесотехнический институт (1960), Высшие литературные курсы СП СССР (1965). Первая книжка «Огни моего города» вышла в Воронеже в 1959 г.

    Анатолий Жигулин автор более 20 книг стихов.
    За заслуги в развитии советской литературы награжден орденом «Знак Почёта».

    РОДИНА

    Помню я: под сенью старых вишен
    В том далёком,
    В том донском селе
    Жили пчёлы в камышовых крышах —
    В каждой камышинке по пчеле…

    Родина!
    Простая и великая.
    В давнем детстве, от беды храня,
    Древними архангельскими ликами
    Строго ты смотрела на меня…

    А потом,
    Позвав в края суровые,
    Где весной не встретишь зеленя,
    Жизнь взвалила рельсы стопудовые
    На худого, юного меня.

    Я копал руду на Крайнем Севере.
    Много лет я молока не пил.
    Только ты, земля моя,
    Не верила,
    Что тебе я в чём-то изменил.

    Всё прошёл я:
    Трудные дороги,
    Злой навет и горькую беду,
    Чтобы снова пальцами потрогать
    Пыльную в канаве лебеду.

    Я опять с тобой,
    Земля просторная,
    Где за клином старого жнивья
    Под горой стоит село Подгорное —
    Родина негромкая моя;

    Где висит над хатой
    Месяц рыжий;
    Где в прозрачной невесомой мгле
    Пчёлы спят под камышовой крышей —
    В каждой камышинке по пчеле…

    БЕРЁЗА

    Звенел топор, потом пила.
    Потом — последнее усилье.
    Берёза медленно пошла,
    Нас осыпая снежной пылью.

    Спилили дерево не зря,—
    Над полотном, у края леса,
    Тугие ветры декабря
    Могли свалить его на рельсы.

    Его спилили поутру,
    Оно за насыпью лежало
    И тихо-тихо на ветру,
    Звеня сосульками, дрожало…

    Зиме сто лет ещё мести,
    Гудеть в тайге, ломая сосны,
    А нам сто раз ещё пройти
    Участок свой
    По шпалам мёрзлым.

    И, как глухой сибирский лес,
    Как дальний окрик паровоза,
    Нам стал привычен тёмный срез —
    Большая мёртвая берёза.

    Пришла весна.
    И, после вьюг,
    С ремонтом проходя в апреле,
    Мы все остановились вдруг,
    Глазам испуганно не веря:

    Берёза старая жила,
    Упрямо почки распускались.
    На ветках мёртвого ствола
    Серёжки жёлтые качались!..

    Нам кто-то после объяснил,
    Что бродит сок в древесной тверди,
    Что иногда хватает сил
    Ожить цветами
    После смерти…

    Ещё синел в низинах лёд
    И ныли пальцы от мороза,
    А мы смотрели,
    Как цветёт
    Давно погибшая берёза.

    * * *

    Полынный берег, мостик шаткий.
    Песок холодный и сухой.
    И вьются ласточки-касатки
    Над покосившейся стрехой.

    Россия… Выжженная болью
    В моей простреленной груди.
    Твоих плетней сырые колья
    Весной пытаются цвести.

    И я такой же — гнутый, битый,
    Прошедший много горьких вех,
    Твоей изрубленной ракиты
    Упрямо выживший побег.

    * * *

    Г. Красухину.

    Горят сырые листья,
    И вьётся горький дым.
    В саду пустом и мглистом,
    Он кажется седым.

    В молчанье нелюдимом
    Я думаю о дне,
    Когда растаю дымом
    В холодной тишине.

    Листок заледенелый
    Качается, шурша…
    Уже почти сгорела,
    Обуглилась душа.

    Не будет продолженья
    В растаявшем дыму.
    И нету утешенья
    Раздумью моему.

    * * *

    О, жизнь! Я всё тебе прощаю.
    И давний голод в недород,
    И что увлёк меня, вращая,
    Большой войны круговорот.

    Прощаю бед твоих безмерность —
    Они устроены людьми.
    Прощаю, как закономерность,
    Измены в дружбе и в любви.

    Для всех утрат, былых и близких,
    Я оправданий не ищу.
    Но даже горечь дней колымских
    Тебе я всё-таки прощу.

    И только с тем, что вечно стынуть
    Придётся где-то без следа,
    Что должен я тебя покинуть,—
    Не примирюсь я никогда.

    УТИНЫЕ ДВОРИКИ

    Утиные Дворики — это деревня.
    Одиннадцать мокрых соломенных крыш.
    Утиные Дворики — это деревья,
    Полынная горечь и жёлтый камыш.

    Холодный сентябрь сорок пятого года.
    Победа гремит по великой Руси.
    Намокла ботва на пустых огородах.
    Увяз «студебеккер» в тяжёлой грязи.

    Утиные Дворики…
    Именем странным
    Навек очарована тихая весь.
    Утиные Дворики…
    Там, за курганом,
    Ещё и Гусиные, кажется, есть.

    Малыш хворостиной играет у хаты.
    Утиные Дворики…
    Вдовья беда…
    Всё мимо
    И мимо проходят солдаты.
    Сюда не вернется никто никогда…

    Корявые вербы качают руками.
    Шуршит под копной одинокая мышь,
    И медленно тают в белёсом тумане
    Одиннадцать мокрых
    Соломенных крыш.

    * * *

    О, Родина! В неярком блеске
    Я взором трепетным ловлю
    Твои просёлки, перелески,—
    Всё, что без памяти люблю:

    И шорох рощи белоствольной,
    И синий дым в дали пустой,
    И ржавый крест над колокольнёй,
    И низкий холмик со звездой…

    Мои обиды и прощенья
    Сгорят, как старое жнивьё.
    В тебе одной — и утешенье
    И исцеление моё.

    Цитируется по: Анатолий Жигулин. Белый лебедь. Стихи. М., Издательство «Правда». Библиотека «Огонёк». 1988.

    Метки: , ,

    Оставить комментарий

    Spam Blocking by WP-SpamShield