» Юрий Никандрович Верховский. Сонеты | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
  • Метки

  • автор: admin дата: 24th September, 2009 раздел: Русская поэзия, Русский сонет

    Юрий Никандрович Верховский

    Верховский Юрий Никандрович (1878 – 1956). Поэт, переводчик, литературовед. Был близок к символистам. Как учёный известен работами по поэзии пушкинского времени. В годы Великой Отечественной войны писал патриотические стихотворения, собранные в 1943 г. в сборник «Будет так».

    СОНЕТЫ

    Вячеславу Иванову — мастеру сонета

    ДЕВА-ПТИЦА

    1

    В прозрачный час передрассветно-синий
    Я деву-птицу тайно стерегу,
    На матовом жемчужном берегу
    Вдыхая трепет лилий и глициний.

    Святую дрожь я в сердце сберегу.
    Она близка, и крыльев блеск павлиний
    Меня слепит игрой цветов и линий
    Всецветный рай на брезжущем лугу.

    В венцах лучей — сияющие пятна,
    В алмазных брызгах — трепетные перья,—
    И вещий взор мне таинства раскрыл:

    В рассветный миг бесчарна и понятна
    Святая грань заклятого преддверья,—
    Жду радужных объятий райских крыл!

    2

    Когда потускнут крылья девы-птицы
    И в белом утре явен каждый блик,—
    Я вижу гордый побледневший лик,
    Властительный и строгий лик царицы.

    До ужаса он явствен и велик,—
    И дрогнули ревнивые ресницы,
    И засинели вещие зарницы,—
    В душе дрожит порыва сжатый крик.

    Миры чудес в тени бровей — глубоки,
    Покой чела младенчески-прелестен:
    И грёз, и постижений — без границ.

    Под влагою истомной поволоки
    Невестный взор так тихо неневестен —
    И перед ним душа поверглась ниц.

    3

    День над судьбой моей отрадно-пленной
    Рассветную развеет кисею,—
    Тогда душой бессильно воспою
    Лик девы-птицы я богоявленной.

    И слёзы я прозрачные пролью.
    И над моей жемчужного вселенной
    Она лазурью жаркой и нетленной
    Расстелет песню вечную свою.

    И я растаю с этой первой песней —
    И перельюсь я в новые напевы
    И новым раем царственно упьюсь.

    Безмерность роковая всё чудесней,—
    Я постигаю мир нездешней девы.
    Я с ней навек торжественно сольюсь.

    * * *

    Воскресший месяц забелел, как меч.
    И перед далью матово-прозрачной
    Земля склонялась трепетной и мрачной;
    В долинах молкла суетная речь.

    А небеса в торжественности брачной
    Спешили звёзд светильники поджечь.
    Трикирии колеблющихся свеч
    Огни сплетали вязью тайнозначной.

    Земля не смела трепет превозмочь;
    Я предался волне ночного хора,
    Туманный мой покров унёсся прочь.

    В сиянии росистого убора
    Ко мне идёт моя невеста — ночь
    Из-под шатров колдующего бора.

    * * *

    Да, опьянённым нужно быть всегда.
    Вином, грехом, молитвой — опьянённым,
    Чтоб каждый миг явился прояснённым,
    Где не шуршат минуты, дни, года.

    Я каждый миг хотел бы быть влюблённым,
    Пылать, как та далёкая звезда,—
    Зажечь ли мир, сгореть ли без следа,—
    Но говорить с бессмертьем окрылённым.

    Но где найду напиток я хмельной,
    Тот райский нектар, ту волну живую,
    С какими я хоть миг восторжествую?

    Кто напоит той ярою полной
    И ливнем выльет тучу грозовую,
    Чтоб опьянён был целый мир со мной?

    * * *

    Дождливый день ползёт к ночи уныло
    И шёпотом зовёт несмело тьму.
    Уже с утра пустое сердце ныло
    И тусклый сон мерещился уму.

    Сознание бездейственно застыло,
    Не разгадав навеки, почему —
    И для чего кругом всё так постыло,
    Всё так враждебно духу моему.

    И пусть же день свершает путь обычный,
    Дождливый путь к вечерней тьме — и пусть
    Шаги его и шум одноязычный —

    Знакомая, своя, родная грусть.
    Как старой сказки шёпот, мне привычный,
    Уж я давно все знаю наизусть.

    ТЕНЬ

    1

    Склонилась тень над письменным столом —
    Знакомая давно и повседневно.
    Задумалась бесстрастно и безгневно,
    Не шевельнёт раскинутым крылом.

    Все думы: о грядущем, о былом —
    Парят вокруг бесшумно, безнапевно
    И не грозят стоглазно и стозевно,
    Не борются ни с благом, ни со злом.

    Спокойствие — как в куполе высоком.
    Но отчего же в этой тишине
    Так боязно, так жутко, страшно мне?

    Взор встретился с потусторонним оком.
    Но что ж я чую спор добра и зла —
    Где тень моя склонилась у стола?

    2

    Я свет зажёг — и вновь она вошла.
    Нас обняла связующая сила —
    И на стене бесцветной воскресила
    Вновь полукруг широкого крыла.

    Она меня ещё во тьме ждала —
    И принесла мне тихий дым кадила;
    Благоуханьем синим наградила,
    Отрадное забвение дала.

    Вновь, как и прежде, я с моею тенью —
    Вдвоём огнём мы жертвенным горим;
    В безмерность плавно уплывает дым.

    И, отдаваясь тихому сплетенью
    В одну волну благоуханий двух,
    Влюблённый в тень возрадовался дух.

    3

    В мерцаньи ночи тень моя со мной.
    И жертвой не горю я вместе с нею,
    И в жути я уже не холодею —
    Здесь, у стены обители иной.

    Сливаюсь я с загадочной страной
    И скоро сам ключами овладею,
    Вступлю во храм, подобен чародею,
    Я — тень моя, тень, ставшая собой.

    Нам здесь, в стенах, не тесен мир, не душен;
    Там, в куполе, нас не страшит простор.
    Привычен сил неистовых напор.

    Полёт мой будет волшебству послушен.
    Здесь, на стене, уверенно легла
    Тень моего широкого крыла.

    ЖЕЛАНИЯ

    1. НАПЕРСНИК

    Я не хочу твоей любовью быть.
    Не потому, что, вспышки чередуя,
    Ты слишком скоро можешь позабыть;
    Нет, вечной страсти для себя не жду я.

    И пусть ты будешь каждый день любить,
    Всё первую любовь душой милуя,
    Чтоб завтра вновь её в себе убить
    Для первого — иного поцелуя.

    Я быть хочу наперсником твоим,
    Чтоб каждый миг впивать твои признанья.
    И наслажусь я всем, неутомим; —

    Чему нет слов, нет меры и названья.
    И будет мой порыв неразделим —
    Огнём твоим восторженно палим.

    2. ДВОЙНИК

    Хотел бы быть твоим я двойником,
    Чтоб каждое случайное движенье —
    Сверканье глаз, улыбки выраженье —
    Я повторял, вослед тебе влеком.

    И было б вечно ясное сближенье,
    Где б каждый миг мне был, как я, знаком,
    И было б тихо в забытьи таком,
    И было б сладко это напряженье.

    Но слаще всех неведомых наград
    Мне был бы дар неволи благодатной:
    Я в ней владел бы тайной невозвратной,

    Ей победил бы целый мир преград,—
    С ней каждый миг — в игре тысячекратной
    Твоих страстей, порывов и отрад.

    3. РОК

    Пусть буду я навек твоей судьбой.
    У ног моих пусть плещет и дробится
    Твоя душа, готовая разбиться,
    Как о скалу смирившийся прибой.

    Вокруг тебя, в тебе, везде — разлиться —
    И течь, и влечь, как воздух голубой,
    Как небосвод, раскрытый над тобой,
    Которому б хотела ты молиться.

    Как жертвенный тебя палящий дым,
    С огнём багровым виться и клубиться
    И содрогаться сердцем молодым,—

    Пока твоё не перестанет биться.
    В предсмертный миг пылай в моем огне,
    Чтоб вместе с ним отдаться — только мне.

    * * *

    Столпились тесно липы, сосны, клёны,
    Над озером смыкаются кольцом —
    И в синеве сплетаются венцом
    Их пышные зелёные короны.

    На нежных мхах их вековые троны.
    Деревья никнут радостным лицом
    Над зеркалом — над круглым озерцом —
    С улыбкой гордой,— царственные жёны.

    И мирный свет проник зеркальность вод
    И, не дробясь в сиянии и блеске,
    Она лилась в журчании и плеске.

    А в глубине раскрылся небосвод
    С зелёным краем — радостно-лазурной,
    Гирляндами увитой светлой урной.

    Цитируется по: Русский сонет: XVIII – начало XX века/Послесловие и примеч. Совалина В.С.; Сост. В.С. Совалина и Л.О. Великановой. – М.: Моск. рабочий, 1983. – 557 с. – (Однотомники классич. лит.).

    Метки: , ,

    Оставить комментарий

    Spam Blocking by WP-SpamShield