» О весенней грозе, имя которой – Павел Коган | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
  • Метки

  • автор: admin дата: 24th December, 2008 раздел: Колонка редактора

    О весенней грозе, имя которой – Павел Коган

    Павел Коган пришёл в мою жизнь стихотворением «Гроза». Позже оказалось, что так называется единственный сборник его стихов. В моей библиотеке он есть: чёрный фон обложки и по нему наискось небольшими белыми буквами – имя и фамилия автора, и крупными – название сборника: «ГРОЗА».

    Из ста семидесяти шести страниц книги – около сорока – фотографии Павла, автографы его дневников, черновиков, графические рисунки, записки друзей. Оставшиеся сто тридцать страниц – стихи, и написанные в шестнадцатилетнем возрасте, и более зрелые, если только в данном случае так уместно сказать. Ведь Павел Коган погиб, когда ему было всего двадцать четыре года, в 1942 году…

    Для меня, человека живущего уже совсем в другой эпохе, воспитанного на совсем других идеалах (а точнее сказать – на почти полном их отсутствии) сборник этот, как голос из призрачного, отчасти нереального далёка. Каждая строчка – выплеск самых лучших надежд, устремлений, намерений, каждая строчка – провозглашение абсолютной веры в свою эпоху и в её идеалы, каждая строчка – отголосок первой весенней грозы, прогрохотавшей так явственно, так призывно, что

    Сердце не желает
    Сидеть себе спокойно…

    Сердце это почти в каждом стихотворении устремляется в «даль, зовущую в далёкий путь», отправляется «Рыцарем в платье Москвошвея», отправляется через свою огромную любимую страну, где

    Весна зимою даже,
    Где люди, что умеют смеяться и любить,

    в страны дальние, чужие, но где, как верится ему непременно, обязательно живут друзья:

    И ты говоришь: «Павлушка,
    Дай закурить, браток…»
    Ты говоришь иначе,
    Ведь ты не умеешь по-русски,
    Ведь ты как будто испанец,
    А может быть, янки ты…

    …………………………

    Мой милый, а может, всё-таки
    Ты где-нибудь проживаешь?

    «Капитан непостроенных бригов, атаман несозданных вольниц», Павел Коган живёт в стихии грозы… Он пророчит миру мятежи:

    Только это — затишье пред бурей,
    И земля в лихорадке дрожит,
    Будут дни — и рванутся пули,
    И по миру пойдут мятежи. Будет день…

    Он сожалеет о слишком затянувшемся домашнем покое:

    Эти слишком домашние звёзды
    Не тревожат меня, не манят.
    Не разбить им и не нарушить
    Надоевшей своей синевой,
    Устоявшийся на равнодушии,
    Утомительный мой покой.

    И готов в любой момент поднять паруса своей бригантины:

    Надоело говорить и спорить,
    И любить усталые глаза…
    В флибустьерском дальнем море
    Бригантина подымает паруса…

    Но при всей своей мятежности, при всей своей устремлённости вперёд, при всей своей жажде свершений он остаётся самым светлым романтиком. Он пишет о себе:

    Я верю в дружбу и слова,
    Которых чище нет на свете.

    И

    Поэт, мечтатель, хиромант,
    Я по ладоням нагадал
    Ночных фиалок аромат
    И в эту нежность на года
    В спокойном имени твоём.

    Он прерывает поток читаемой ему морали внезапным, острым взглядом внутрь, в глубину души:

    Сколько знаете вы ночек,
    что вы дома не проспали,
    сколько девушек любили,
    сколько песен вы слыхали?
    Вы умеете, коль надо,
    двинуть с розмаху по роже?
    Вы умеете ли плакать?
    Вы читали ли Серёжу?

    Он влюбляется так по-весеннему, так неистово, так хорошо, что слов у него не хватает, чтобы выплеснуть хотя бы малую долю своего чувства к ногам своей любимой:

    НУ, КАК ЖЕ ЭТО МНЕ СКАЗАТЬ?

    Ну как же это мне сказать,
    Когда звенит трамвай,
    И первая звенит гроза,
    И первая трава,
    И на бульварах ребятня,
    И синий ветер сел
    На лавочку,
    И у меня
    На сердце карусель,
    И мне до чёрта хорошо,
    Свободно и легко,
    И если б можно, я б ушёл
    Ужасно далеко,
    Ну как же это мне сказать,
    Когда не хватит слов,
    Когда звенят твои глаза
    Как запах детских снов,
    Когда я знаю всё равно –
    Всё то, что я скажу,
    Тебе известно так давно,
    И я не разбужу
    Того, что крепко, крепко спит.
    Но не моя ж вина,
    Что за окном моим кипит
    Зелёная весна.
    Но всё равно такой порой,
    Когда горит закат,
    Когда проходят надо мной
    Большие облака,
    Я всё равно скажу тебе
    Про дым, про облака,
    Про смену радостей и бед,
    Про солнце, про закат,
    Про то, что, эти дни любя,
    Дожди не очень льют,
    Что я хорошую тебя
    До одури люблю.

    24 апреля 1935

    Он проносится по сердцу живительной весенней грозой, и долго-долго раскаты его строчек будоражат душу, вырывают из обыденности, и заставляют вновь и вновь оглядываться на свой пройденный путь и, вторя раскатам когановской грозы, восклицать:

    Ой, как мало, в сущности, написано,
    Ой, как много,- в сущности, писал!

    И вслед за этим восклицанием торопиться жить, дышать, творить, любить, надеяться, верить и поднимать паруса своей бригантины…

    Метки: ,

    Оставить комментарий

    Spam Blocking by WP-SpamShield