Рубрика ‘Русская поэзия’

Евгений Долматовский

РУКИ ГЕВАРЫ

Цитируется по: Долматовский Е.А. Интерстих. - М.: Мол. гвардия, 1982. - 223 с.
С. 155 - 174.

1

Казалось, жизнь уже совсем погасла,
Но в хари, наклонённые над ним,
Проклокотали ненависть и астма:
«Отчизна или смерть!
Мы победим!»

…Дышать не трудно, и ступать не больно,
Растерзанный дневник лежит в углу…
В деревне боливийской,
В классе школьном,
На холодящем земляном полу
Застыл он в позе скрюченной, неловкой,
С откинутой в бессмертье головой.
А руки?
Руки скручены верёвкой.
Страшится даже мёртвого конвой!
Ведь это сам Эрнесто Че Гевара!
Ужели это он?
Не может быть!
В наёмной своре вспыхивает свара —
Да как им удалось его убить?

Два года ускользал он от погони,
Капканам и ловушкам вопреки.
Поверит ли начальник в Пентагоне,
Что черви, как он звал их, червяки
Орла схватили?
Получить награду
Не так-то просто — не заплатят зря!
Документировать убийство надо,
Представить скальп, точнее говоря.

Сегодня на Майн Рида не надейся…
Шёл разговор меж взрослыми людьми,
Что местные утратили индейцы
Искусство снятья скальпов, чёрт возьми!
Жаль, что секретной фермы нет в долине,
Где век бы свой беспечно доживал
Беглец, который в сумрачном Берлине
Когда-то русских пленных свежевал.
Отличный был бы скальп!
Ведь кудри эти
По тысячам плакатов знает мир:
Красавец со звездою на берете,
Повстанческого войска командир.

Комментариев нет    читать далее

Николай Рыленков (1909 - 1969)

Цитируется по: День поэзии 1957. Изд-во “Московский рабочий”. М., 1957

Я не играл словами, помня
Всегда — и в непогодь, и в зной,
Что у меня деревня Ломня
Есть на Смоленщине лесной.

Там я взрастал в хлебах и травах
И всюду шёл с друзьями в ряд.
Слов неправдивых, слов лукавых
Мне там вовеки не простят.

* * *

Снегурочкой с околицы села
Ты в ночь под Новый год ко мне пришла
В наряде из парчи, что дед-мороз
Из сундуков зимы тебе принёс.
И, вся светясь под сказочной луной,
С улыбкой ты склонилась надо мной.
Нo не было в глазах твоих огня,
И сердце ровно билось у меня,
Хоть я и ждал, красой твоей пленён,
Чтоб вновь и вновь тот повторился сон.
Когда ж апрель сугробы растопил,
Исчезла ты, и я тебя забыл.

Чуть запестрели на лугах цветы,
Веснянкой стала мне являться ты.
Мне снился взгляд, синей, чем небеса,
И русая до пояса коса.
По вечерам, когда заря тепла,
Ты песней за село меня звала,
Но превращалась в поле на ветру
То в белую берёзку, то в ветлу.
Я слышал голос твой, но никогда
Не мог найти я твоего следа.
И, лишь июнь в права вступил,
Исчезла ты, и я тебя забыл.

Комментариев нет    читать далее

Виктор Шкловский

Добро и гений

Цитируется по: Страницы воспоминаний о Луговском. М., «Советский писатель», 1962, 232 стр.

С. 110 - 115

Холмы мягкими волнами, их здесь называют полками, поднимаются в Тянь-Шаньские горы. Горы стоят над нами. Внизу яблоневые сады. За ними ели. За елями снега. Из снегов в город бежит быстрая река, расплетается в арыки улиц. По улицам растут высокие, в два раза выше, чем дома, тополя. Корни тополей омываются ледяной снеговой водой Тянь-Шаня.

Это — Алма-Ата, город, который Владимир Луговской назвал «городом снов».

Один приезжий писатель-поляк, посмотревший на этот город, на снега над ним, сказал: тут могут присниться большеглазые тигры.

Здесь безветренно. Зимой тополя обрастают инеем и снегом. Стоят безмолвно; иногда раздаётся хруст: безмолвная снежная тяжесть раздавила дерево.

В этом городе зимовала советская кинематография в трудные военные годы. Здесь работал Эйзенштейн. Здесь снимался «Иван Грозный».

Фанеры, из которой строят декорации, конечно, здесь не было. Декорации строили из казахских матов, сплетённых из степной травы — кажется, её называют чили, — на ней хорошо держится штукатурка.

Это было время слухов, дальних боёв.

Я прожил здесь год. С. М. Эйзенштейн, широкоплечий, большеголовый, несколько коротконогий, спокойный, снимал великую ленту. Вторая серия этой ленты увидела свет через четырнадцать лет, и оказалось, что она не отстала.

Текст для ленты Сергея Михайловича писал Владимир Луговской.

Комментариев нет    читать далее

Борис Пастернак

ПАМЯТИ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

(Два отрывка)

1

Хмуро тянется день непогожий.
Безутешно струятся ручьи
По клеенчатой двери прихожей
И в открытые окна мои.

За оградою через дорогу
Затопляет общественный сад.
Точно звери вдали пред берлогой
Почернелые тучи лежат.

Мне в ненастьи мерещится книга
О земле и её красоте.
Я рисую лесную шишигу
Для тебя на заглавном листе.

Я не плачу, я травлю и режу,
Надо запечатлеть на меди
Эту жизнь, этот путь непроезжий,
Этот дождь, этот сад впереди.

Ах, Марина, давно уже время
Да и труд не такой уж ахти
Твой заброшенный прах в реквиеме!
Из Елабуги перенести.

Торжество твоего переноса
Я задумывал в прошлом году.
Я слонялся у Камского плёса,
Где зимуют баркасы во льду,

Сумрак веял над снежною степью
Чёрный, точно разбойничий флаг.
Крыши зданий и яблони в крепе
Были белы, как мебель в чехлах.

Ты б в санях переехала Каму
В час налётчиков и громил.
Пред тобой, как пред Пиковой дамой,
Я б от ужаса лёд проломил.

Комментариев нет    читать далее

МИРРА АЛЕКСАНДРОВНА ЛОХВИЦКАЯ

Цитируется по: Русские поэтессы XIX века/Сост. Н. В. Банников. Гравюры Н. И. Калиты. Оформ. Н. И. Крылова.— М.: Сов. Россия, 1979.— 256 с, ил. гравюры.

* * *

Я хочу умереть молодой,
Не любя, не грустя ни о ком;
Золотой закатиться звездой,
Облететь неувядшим цветком.
Я хочу, чтоб на камне моём
Истомлённые долгой враждой
Находили блаженство вдвоём.
Я хочу умереть молодой!

Схороните меня в стороне
От докучных и шумных дорог,
Там, где верба склонилась к волне,
Где желтеет некошеный дрок.
Чтобы сонные маки цвели,
Чтобы ветер дышал надо мной
Ароматами дальней земли…
Я хочу умереть молодой!

Не смотрю я на пройденный путь,
На безумье растраченных лет:
Я могу беззаботно уснуть,
Если гимн мой последний допет.
Пусть не меркнет огонь до конца,
И останется память о той,
Что для жизни будила сердца…
Я хочу умереть молодой!

<1904>

Комментариев нет    читать далее