Рубрика ‘Линии судьбы’

Дмитрий Ковалёв

Цитируется по: Ковалёв Д.М. Тихая молния. М., «Молодая гвардия», 1961, стр. 200

В городе Ветке, что на белорусской реке Сож, в 1915 году в семье кузнеца родился русский поэт Дмитрий Михайлович Ковалёв. Детство его прошло в постоянных переездах из деревни в деревню. Семья, в которой рос поэт, была многодетной, и жилось трудно. Вот почему, чуть только став на ноги, старший сын Дмитрий стал помогать родителям. Четырнадцатилетним подростком он идёт работать в кузницу и на полевые работы.

Стихи Дмитрий Ковалёв начал писать поздно, когда поступил учиться в Гомельский вечерний политехнический рабфак.

Из сельской школы, где учительствовал, был призван перед войною на Северный флот. Был стрелком морской пехоты, подводником, работником фронтовых газет. Там же, на войне, написал первую книгу стихов «Далёкие берега», которая в 1947 году была издана в Минске.

Участвовал в Первом Всесоюзном совещании молодых писателей.

В последние годы вышли книги Дмитрия Ковалёва «Мы не расстаёмся», «О мальчике Женьке из села Нижние Деревеньки», «Рябиновые ночи», «Тишина» и другие.

Поэт много переводил с белорусского, украинского, польского. В его переводах вышла книга узбекского поэта Султана Джуры, который погиб за освобождение белорусской земли и похоронен в родных Ковалёву местах.

Новая книга Дмитрия Ковалёва «Тихая молния» посвящена раздумьям над путями и судьбами своего поколения. Вот строки, в какой-то степени характерные для этих раздумий:

Кристальны реки наши на излуках.
Синь ключевая в грозовом дыму…
И лишь страшусь —
Чтоб не отстать в разлуках
И не остаться в прошлом одному.

Комментариев нет    читать далее

О талантливом поэте, трагической судьбе и пронзительности настоящей поэзии

Признаюсь, когда меня просят: «Напиши статью о каком-нибудь поэте», я сразу теряюсь. Во-первых, созвучных мне поэтов так много, что выбор растягивается на мучительные часы, во-вторых, что можно написать нового о хорошем поэте, за которого всё говорят его стихи, а в-третьих, смогу ли я достойно поразмышлять об этом поэте, его Судьбе и Поэзии?

Есть имена, которые у нас всегда на слуху: Пушкин, Лермонтов, Блок, Ахматова, Цветаева, Маяковский, Тарковский, Друнина, Тушнова, Пастернак, и конечно, ещё много других. С этими именами нас худо-бедно познакомили ещё на школьной скамье, когда мало кто из нас был достаточно чуток и вдумчив для резонансного восприятия поэзии. К ним мы всё чаще обращаемся, достигая зрелости душевной, в поисках строк нам созвучных, ощущений нам знакомых, ответов нам нужных. Но сколько ещё имён остаётся нам незнакомо! Сколько имён предстоит нам открыть. Со сколькими поэтами мы можем породниться через строки их стихов…

О ком пойдёт разговор сегодня?.. Об Алексее Шадринове. О трагической судьбе юного поэта. О светлой силе настоящего таланта. О пронзительности поэзии.

Я никогда не держала сборника этого поэта в руках. Хотя знаю, что он существует: издан спустя десять лет после смерти автора под очень скромным названием: «Алексей Шадринов. Стихотворения и поэмы». Возможно, когда-нибудь я сумею разыскать эту книгу и с особой нежностью поставлю в свой книжный шкаф, конечно же, после внимательнейшего прочтения.

Моё знакомство с Алексеем и его стихами состоялось на бескрайних просторах сети Интернет. Лаконичное вступление к сетевой публикации гласило: «Творчество Алексея Шадринова (1973-1992) – редкое явление в русской поэзии рубежа веков: “Некоторые его стихотворения написаны с лермонтовской мощью” (Виктор Астафьев). Его таланту, пронзительно-ясному, открытому миру и людям, не суждено было расцвести в полную мощь. Алексей Шадринов был зверски замучен в армии в 1992 году, спустя день после того, как ему исполнилось 19 лет».

Вслед за этим вступлением было помещено вот это стихотворение:

***
Холодный воздух – хрупкая слюда –
Кладёт на волны радужную млечность.
Понять ли мне, о чем поёт вода,
Куда она змеится бесконечно…

К чему весной утиный хоровод
Заводит песню, звонкую, как трубы,
Вода поёт, и жизнь пока идёт,
Всё никуда и всё из ниоткуда.

Рыдают гуси, клином размежив
Поля небес, изрытых облаками.
Моя душа над родиной летит,
Обняв её бесплотными руками…

Меня так поразила, пронзила первая строка, так зазвенел внутри «Холодный воздух – хрупкая слюда…», что я отправилась собирать по Интернету крупицы информации о Судьбе и творчестве поэта.

Комментариев нет    читать далее

В. М. Шадрова

УХОДЯ, ОСТАВИТЬ СВЕТ…

Цитируется по: Метроном Аптекарского острова. 2/2005, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2005.

В марте этого года исполнилось тридцать лет, как не стало моего брата — Евгения Михайловича Шадрова. Дата семейная, тихая, но из года в год она собирает друзей. Они сходятся вместе ради давно ушедшего человека, который до сих пор живёт в их памяти. С тех пор многое изменилось — столько людей растеряло друг друга, изменились страна, жизнь, ценности, взгляды. Я часто задаю себе вопрос: “Каким же человеком надо быть, чтобы оставить о себе такую долгую и добрую память?”. Ведь эти ежегодные сборы — в день рождения и в день поминовения — свидетельство глубокой духовной связи, которая не рвётся, несмотря ни на что.

По инициативе редактора литературного вещания и при участии друзей за эти годы на Ленинградском — Петербургском радио прозвучало несколько передач о моём брате, в литературных центрах состоялось несколько вечеров его памяти, опубликованы циклы ранее не публиковавшихся стихотворений. Я благодарна редакции альманаха за интерес, проявленный к творчеству и личности Евгения Шадрова.

Мой брат родился 20 июля 1933 г. в семье военного. Вскоре отец получил назначение на Дальний Восток. Пять лет семья прожила на краю земли, в бухте Де-Кастри, где ещё в XIX веке располагался русский укрепрайон и где бывал ссыльный И. Ювачев, отец будущего поэта Даниила Хармса.

Такое значимое для детских лет событие как “первый раз в первый класс” произошло для него в суровом 1941 году в Казани, куда была эвакуирована наша семья. В войну маме с двумя сыновьями несколько раз пришлось переезжать из одного города в другой, жить на чужих квартирах, у разных по характеру и обычаям хозяев. Как брат умудрялся, после уроков помогая матери пилить мёрзлые дрова, стоя в долгих очередях за хлебом, присматривая за маленьким, всегда и везде учиться на “отлично” — не знаю. Жадность к знаниям в самых разных областях у него была необычайная. Точные и гуманитарные предметы шли без напряжения и без ущерба друг для друга. В брате удивительно сочеталось строгое, логическое мышление с образным, ассоциативным. Он умел очень ясно объяснять самые трудные вещи, иногда облекая мысль в афористичную форму. Но ведь афоризм — это тоже своего рода формула, только литературная.

В Ленинграде брат сначала стал ходить в ближайшую от нашего дома 35-ю мужскую школу на Васильевском острове, затем — в ныне знаменитую “тридцатку”. Она находилась тогда в прекрасном здании на углу Среднего проспекта и Седьмой линии. Школа была старая, “классическая”, с традициями.

В мае 1951 г. — за две недели до выпускных экзаменов у брата — в летнем военном лагере в Красном Селе трагически погиб наш отец. Мама попала в больницу, время для нас настало очень трудное. Все выпускные экзамены брат сдал на “отлично” и, единственный в выпуске того года, закончил школу с золотой медалью. На стенах актового зала в старом здании школы можно было видеть доски из белого мрамора с именами золотых и серебряных медалистов.

После окончания школы брат учился в ЛИТМО, потом много лет работал на Ленфильме, в группе комбинированных съёмок. Он участвовал в создании таких фильмов, как «Балтийское небо», «Полосатый рейс», «Человек-амфибия», «Крепостная актриса», «Спящая красавица», «Король Лир» и др.

Человек не знает, сколько ему отпущено таланта. Пока не начнет что-то делать. И, найдя своё, ощутит это как дар и как долг, и не станет уже оглядываться по сторонам, прикидывать, сравнивать шансы.

Человек не знает, сколько ему отмерено жить. Острота этого незнания рождает пронзительное понимание — надо успеть. Что именно успеть — каждый выбирает сам.

Драматизм жизни заключается в понимании бесконечности бытия и проблесковой краткости нашего индивидуального пребывания на этой земле, в сроки, выбранные не нами.

Комментариев нет    читать далее

Ника Турбина. “Тяжелы мои стихи…”

Автор статьи: Анна Ангерона, ведёт журнал в сети: http://anna-angerona.livejournal.com/

Дождь. Ночь. Разбитое окно.
И осколки стекла застряли в воздухе,
Как листья, не подхваченные ветром.
Вдруг звон. Точно так
Обрывается жизнь человека.
Ника Турбина (1974-2002)

Как вы думаете, может ли поэт предсказать собственную смерть в своих стихах?
Может ли человек запустить программу самоуничтожения в своём подсознании?
Или всё в руках слепой случайности?

11 мая 2002 года трагически оборвалась жизнь Ники Турбиной…Она выпала из окна 5-го этажа.

В середине 80-х годов прошлого столетия имя юной поэтессы – «поэтического Моцарта», как её тогда называли – было у всех на устах. Девочка, в четырёхлетнем возрасте начавшая сочинять и декламировать не по-детски мудрые, пронзительные и, в то же время, «больные» стихи, становится объектом пристального внимания со стороны не только журналистов и ценителей поэзии, но и различных научно-исследовательских институтов, которые пытались изучить феномен этого ребёнка-вундеркинда, но тщетно.

Поэтическим «крёстным отцом» Ники по праву считается Евгений Евтушенко: именно он «вывел в свет» девочку. Весь Советский Союз рукоплескал Нике, восторгался её талантом, зачитывался её дивными стихами. Когда маленькая Ника выходила на сцену и начинала читать свои поэтические творения – зал замирал в оцепенении.

Первая книга Ники («Черновик») была опубликована, когда девочке было всего 9 лет. В 12 (!) лет Ника Турбина становится обладательницей самой престижной премии в области поэзии: в Венеции ей вручают «Золотого льва» (до неё из русских поэтов этой награды была удостоена лишь Анна Ахматова).

Комментариев нет    читать далее